Лорнассцы, естественно, спали в это время на плющеватике и никак не реагировали ни на моё присутствие, ни на свечение растений в темноте. А вот днём нужно будет проконтролировать, чтобы поели. Тут два варианта развития событий: либо посадить на златовенчики, либо подкормить с помощью нарезанного апельсина, который потом убирается, чтобы переориентировать бабочек на естественный вид корма. Естественно, утром чувствовала себя разбитой настолько, что хотелось забиться под одеяло, притянув к себе Рия и проспать пару суток.
Но пришлось соскребать себя с кровати, тащить буквально за шкирку умываться, а потом топать к горшкам и бабочкам, чтобы проверить, как обстоят у них дела. Пара лорнассцев не понимала, зачем их посадили на оранжевый кружок, поэтому пришлось аккуратно расправлять им хоботки, прямо как некоторым новорожденным детям специально приходится выдавливать молозиво на язык, чтобы сообразили в чём суть.
Провозившись с бабочками некоторое время, ушла на кухню завтракать, так как есть хотелось настолько, что в голове начало шуметь, а желудок настойчиво напоминал о себе всё чаще и чаще.
Рий с удовольствием обгладывал говяжью кость с остатками мяса, пока я следила, чтобы каша не убежала из ковша. Честно говоря, состояние было такое, что кусок в горло не лез, но поесть было необходимо, дабы организм окончательно не взбунтовался. С приготовлением обеда проблем не возникало, так как супа хватит теперь надолго, а вот завтрак и ужин... Посмотрев на оранжевый бок тыквы, выглядывавший из-под рабочего стола, и чугунок, решила сварить пшённую кашу.
Сливочное масло у меня имеется, так что вопрос с завтраком можно будет закрыть, равно как и с ужином, если потушить побольше овощей с мясом. Провозившись на кухне пару часов, причём больше приходилось отгонять вездесущего и вечно голодного Рия, чем заниматься готовкой, я снова поднялась в «теплицу». Лорнассцы порхали по помещению, периодически присаживаясь то на златовенчики, то на плющеватик, поэтому блюдце было безжалостно убрано, а припасённые остатки апельсина уничтожены уже мной.
Пока корки не засохли, унесла их на кухню и убрала в банку, чтобы потом сделать из них либо немножко цукатов, либо добавить в приправу для мяса. Заодно вымыла освободившийся «бабочкарий», спалив опустевшие коконы в очаге. Крючки, на которых они висели, приняла решение сохранить: в хозяйстве всё пригодится, ведь лишнего в деревне не бывает.
