Командир экипажа по громкой связи может, но не обязан оповещать пассажиров, и на практике это бывает далеко не всегда. Причём по разным причинам. И здесь также важна психологическая составляющая. Ничего утверждать не буду, но я летал не один десяток раз, видел разные случаи. Вполне возможно что сейчас, оповещения я просто не услышал.
По своим ощущениям определил, что самолёт начал плавно снижаться. Учитывая сложную обстановку в Сирии, были и определенные риски. И хотя в настоящее время в южной части страны, под Дамаском боевых действий не велось, все равно следовало быть начеку.
Южнее — Голанские высоты, оккупированные Израилем, а они любят провоцировать…
АН-12 чуть качнулся, вздрогнул. Нас слегка тряхнуло, некоторые пассажиры проснулись, начали будить остальных.
Спиной я хорошо ощутил, как передается вибрация через корпус. Звук двигателей чуть изменился. Поймали небольшую воздушную яму, но я вполне могу ошибаться насчет авиационных терминов. Я же не летчик."
"За бортом по прежнему ничего не было видно, но облака стали куда ближе и плотнее.
Темно-серые, тяжелые. Там по курсу грозовой фронт, что ли?
Пассажиры начали тревожно оглядываться, вертеть головами по сторонам и заглядывать в ближайшие иллюминаторы. Спрашивать друг друга о происходящем, строить предположения. Из-за гула, мало что можно разобрать.
Из открывшейся двери гермокабины показался член экипажа в темно-синем летном комбинезоне. Под мышкой у него планшет с торчавшими оттуда листами бумаги.
Лицо серьезное, движения резкие и быстрые.
Он явно куда-то торопился.
— Эй! Что происходит? — окликнул его кто-то, но тот лишь отмахнулся. Скрылся где-то за ящиками, почти у самой рампы. Там раздалось металлическое лязганье.
Самолет дал небольшой крен влево, однако высота визуально оставалась той же. Мы меняем курс? Или заходим на второй круг?
Я вновь выглянул в иллюминатор. Ну, точно, экипаж выполнял какой-то маневр, самолет совершал плавный круг по широкой дуге, постепенно снижаясь. Дальняя часть крыла, под мощными потоками воздуха едва заметно гуляла то вверх, то вниз.
Это нормальное явление, однако чувствовалось общее напряжение. Моя чуйка тоже подозрительно звенела, но пока ничего не было понятно.
Бортовой техник бросился обратно, но его остановил какой-то полный мужчина, лет сорока пяти.
— Что происходит? — громко произнес он.
— Меняем курс! — отозвался тот, решив что нужно сказать хоть что-то. Пассажиры беспокоились, а это лишнее на борту.
