Они часто голодали, питались тем, что удавалось достать, купить или обменять у бойцов российской армии.
Я помню случай, еще в самом начале, когда мы пришли в магазин к одному садыку, что приторговывал всякими мелочами, в основном едой. А у него в холодильнике был тонкий лаваш, только из какого-то местного дешевого злака. Так вот я захотел его купить, потому что хлеба нам не поставляли несколько дней. Садык, выслушав мою просьбу через переводчика, вдруг заплакал. Прям так, натурально. Взрослый бородатый мужик.
Мне потом объяснили, что это был его последний лаваш и ему самому есть было нечего.
Но если друг просит, то по их законам, его нужно отдать. Причем — бесплатно, и вовсе не важно, что он у тебя последний. Либо обменять. Конечно, в меру разумного.
Узнав об этом, я без зазрения совести пожертвовал тому садыку сухой паек Армии России, чему сириец был безумно рад. У меня этих пайков было полно.
Кстати, садык по-сирийски, означает — друг. Это обобщающее обозначение, действовало в обе стороны. Они к нам обращались садык, а мы к ним.
"
"Конечно, в том же Дамаске, что тогда, что сейчас, всё было не в пример лучше, так как там правительством сохранялся порядок и на рынке вполне можно было купить все, что угодно. Ну и как раз в столице и благосостояние населения было не в пример лучше тех граждан, что еще оставались в других давно разоренных войной регионах республики. Была работа, были деньги.
Я сразу отметил, что мой сопровождающий капитан Копчёнов ориентировался на авиабазе, словно у себя дома — видимо бывал тут часто.
— Салам! Салам! Салам! — только и слышалось то здесь, то там. У него тут было много знакомых арабских офицеров.
Кстати, видимо сирийцы кое-что уже переняли у советских военных и гражданских консультантов в плане удобной организации приема пищи для своего личного состава. Учитывая свой опыт из будущего, я понял — подобное «ноу-хау» в САР не прижилось. Но эксперимент имел место быть.
Общий зал был не отапливаемым, но внутри все равно было тепло из-за нескольких больших печей.
У стен неровными рядами стояли квадратные деревянные столы и стулья, с другой стороны была большая часть зала, но уже с местной традицией. Тут и там надписи на арабском, вроде советских лозунгов на стягах.
Надо же, а я и не знал, что СССР в восьмидесятых годах ненавязчиво пытался задать арабам модель понимания того, как оно было устроено у нас. Либо так оно и было, но не прижилось, либо это уже влияние этой реальности, расходящейся с моими старыми представлениями.
