Нам пришлось откатиться еще дальше, где уже не было позиций. Только камни, только рельеф местности. Я видел, как Шут слева от меня отстреляв боезапас, использовал винтовку как дубину.
А потом пуля угодила мне в бедро, отчего я зарычал от боли. Последней очередью из М-16 снял душмана, что целился в Кэпа. Сухо щелкнуло, бросил автомат. Переключился на Стечкина.
Еще немного и начнется рукопашная. Черт возьми!
До конца! Идем до конца! Нас так просто не взять! Меня не взять, я зубами грызть буду, камнями буду черепа крушить, но не сдамся!
Решительно воткнув себе в ногу шприц-тюбик с промедолом, я тут же обезболил рану.
Вновь схватился за пистолет. Рядом валялся нож.
Я уже плохо понимал, что творится вокруг. Видел врага — стрелял.
В какой-то момент, перекатившись на спину, я вдруг ощутил — что-то изменилось. Почти сразу в дыму увидел что-то огромное, темно-зеленое, что висело в воздухе, всего в полусотне метров от нас. А затем сквозь стрельбу я отчетливо расслышал вертолетный рокот. Черт возьми, да это же наш Ми-24!
Прилетели!
Так получилось, что штурмовая вертушка вынырнула снизу из пропасти.
За ней, чуть поодаль была вторая. Пилот оценивал обстановку, пытаясь понять, где свои, а где чужие.
— Глядите! — что было сил, заорал я. — Наши!
— Ура-а-а! — недружно раздалось справа и слева.
В этот же момент, сначала первый, а потом и второй «крокодил» начали «работать». НАРы они не использовали, потому что тогда и от нас бы ничего не осталось — там разлет осколков такой, что на сто метров траву срежет.
Оба экипажа принялись крошить противника, ведя прицельную стрельбу из двуствольных авиационных пушек. Тридцатый калибр — страшная вещь.
Едва духи поняли, что к нам подоспела серьезная помощь в виде эскадрильи штурмовых вертолетов, в ужасе бросились назад.
— Шайтан-Арба! — кричали они. Некоторые даже оружие бросали.
Но суровые советские летчики, словно осатаневшие коршуны накинулись на духов, кошмаря их смертоносными авиационными пушками.
Часть бросилась в бегство, а другие засели за укрытиями и принялись огрызаться.
Сделав круг, первый вертолет, подлетел к краю каменного плато. Через блистер мы увидели, что пилот подает какие-то знаки. Я сразу понял, что тот готов нас эвакуировать.
— Кэп! — я указал на вертолет. Но Игнатьев уже и сам догадался.
Пока вторая вертушка разбирала душманов, первая зацепилась колесом за плато.
Самарин, вооруженный пистолетом, бросился к вертолету. Ухватил ручищами дверь, сдвинул ее.
