Забрал у него небольшой нож, что был в чехле на поясе. Вроде хороший.
Я бросился обратно к ящику с американскими минами направленного действия, но вдруг заметил другой ящик со знакомой маркировкой. Открыл и про себя обрадовался — это то, что нужно.
Старые американские мины М-16 с вытяжным механизмом действия. Точнее, не только с вытяжным, но и нажимным. Но в моем случае, была интересна первая особенность.
Вытащив одну из них, я зафиксировал ее между стеллажом и большим тяжелым ящиком. Вокруг обложил другими минами, пяти штук хватит.
Затем укрепил натяжную проволоку, прочно прицепил к двери. Теперь, если кто-то сюда ворвется, распахнет дверь — сработает вытяжной механизм и через несколько секунд будет большой бабах. Вернее, несколько. Учитывая, что одних только противопехотных мин тут полным-полно, рванет очень хорошо. Здание может частично разнести — от шифровальной аппаратуры просто ничего не останется.
Затем подобрав все валяющиеся на полу шифр диски, я поискал взглядом — во что их можно сложить. Ничего — вообще.
Взгляд сам собой упал на лежащего без чувств американца.
Сорвав с него китель, сложил диски в центре, затянул рукава узлом — получилось что-то вроде подсумка. Сойдет, а там может быть попадется что-нибудь получше. Перед тем как уходить через окно, я вытащил всю документацию и ключевку для «Заката» положил на один из ящиков. Когда тут все рванет, ничего не останется.
Бросил последний взгляд на пиндоса — пусть лежит. Очнется раньше — повезло. Нет — ну, извините. Никто его в Пакистан не звал, сидел бы у себя в Техасе, барбекю жарил.
Выключил свет в помещении. Бросился к окну, швырнул сверток с шифр дисками вперед — тот шмякнулся в какие-то колючие кустарники. Ничего с ними не будет, не сахарные.
Уже собирался сам перекинуть ноги через подоконник, как услышал в коридоре многочисленные торопливые шаги.
— Не-не… — пробормотал я. — Слишком быстро!
И в этот момент, где-то далеко впереди раздалась одинокая автоматная очередь. Ей вторила одиночная стрельба, потом еще и еще.
Вскинув голову, я быстро отметил направление — та самая сторона, куда ушел Петухов с остальными пленными. То ли их спалили, то ли сами открыли огонь. Черт его знает, что там произошло.
Стрельба стала более плотной. Что-то взорвалось.
Это хорошо, мне на руку. О гуманности я старался не думать — они свой выбор сделали сами. Одного упоминания о том, что здесь работает спецназ ГРУ, должно было хватить, чтобы они встали на мою сторону. Но, Петухов оказался им ближе.
