Стая

Странно, что сам всегда держал себя в руках и не выпускал эмоций наружу, но они эхом отражались в ее подсознании, заставляя то сжиматься в комок, то расцветать. В такие минуты управлять собой невозможно. Он, вероятно, сам того не подозревая, водил ее, словно марионетку. Очень трудно с ним – с Денисом. И с собой – труднее в тысячу раз. Это что-то запредельное и неуправляемое. Как ехать на бешеной скорости – и страшно… в душе восторг и адреналин бьет по венам, а сердце несется вскачь… Невыносимо. То плакать хочется, то смеяться.

..

Иногда после встречи с ним Юля чувствовала себя опустошенной. Не хватало ни сил, ни слов. Не хотелось ничего делать, даже шевелиться. Тогда она могла лежать на постели часами, просто глядя в потолок. Без мыслей. Оказывается, и так бывает. А все потому, что каждый раз она ждала, что в их отношениях что-то изменится. Но ничего не менялось...

Интересно все девушки так на него реагировали или только она сама была такой чувствительной натурой? Знает ли он, какое производит впечатление?

Наталья все чаще стала бросать на Дениса испытующие взгляды.

Наверное, внимание дочери к нему не осталось тайной за семью печатями. Потому Юля всерьез опасалась, что скоро ее секрет всплывет наружу. Не представляла, как отреагирует мать, узнай она о ее чувствах. Но раньше времени испытывать судьбу не хотелось.

Первые дни октября. Дождливые. На редкость холодные. Бабье лето в этом году пронеслось лихо и незаметно. Но осень непревзойденная оптимистка. Заставляет людей ценить яркость и красоту жизни, будоража пышным цветом перед долгой зимой.

Сложно, однако, не поддаться апатии в дождь. Не впасть в меланхолическое настроение, когда капли за окном ритмично отбивают унылую песню в унисон сердцу.

— Витя, как дела? – равнодушно спросила Юля.

— Нормально, — пробубнил Самарин, не выдав ничего нового и даже не глянув в зеркало заднего вида.

А Юля просто так спросила, из вредности, так сказать, ради развлечения. Хотела проверить, появилось ли в его лексиконе хоть одно новое слово.

Нет, не появилось.

И откуда только отец откопал этого Самарина? Раздражал он ее жутко. Из себя выводил своим непробиваемым тупизмом. Здоровался и прощался сквозь зубы, словно рот у него только для того, чтобы есть и пить. Слова не вытянешь. Сейчас домой ее вез, до танцев не много времени осталось, — только на то, чтобы сумку в комнату закинуть и поесть. А потом несколько часов хорошего настроения. Танцевать Юлька любила.