Стая

— В два года? — горько усмехнулась Юля и вырвалась. Он не держал ее сильно, но снова преградил путь.

— В два года. Помнится мне, ты и сама к таким паузам неравнодушна. Сама как-то предлагала мне прервать отношения.

— Как ты можешь сравнивать?

— А я не сравниваю, я тебе говорю по факту. Тебе тогда нужна была такая условность — думать, считать, что мы не встречаемся.

— Да, и насколько мне помнится, — язвительно повторила его слова, — ты не позволил. Ты меня не отпустил!

— Зато ты меня отпустила. И спасибо тебе.

Я сейчас не язвлю. Совсем нет. Ты отпустила, а я воспользовался этим. Позволил себе думать и считать, что у нас с тобой пауза в отношениях. Мне так было легче. Спасибо, что не выбрала меня, не бросила все и не поехала со мной. Если бы поехала, меня бы точно перемкнуло, и я бы стал творить страшные вещи. А так мне легче… так мне и этого… котика… вынести гораздо легче, — последнее процедил сквозь зубы, еле выдавливая слова.

— А без меня ты не творил «страшные вещи»?

— Они не коснулись тебя и твоей семьи.

Я хочу, чтобы твой папа долго здравствовал, потому что я не плюю в колодец из которого пил, пью и пить собираюсь.

Он вдруг сгреб ее в охапку, Юля и опомнится не успела. Уже забыла, какие у него сильные руки. И вырываться бесполезно, не хватит сил, пока сам не отпустит.

— Денис, отойди от меня. Не трогай. Я не могу сейчас с тобой разговаривать, — затараторила она в попытке отбиться хотя бы словами.

Но он уже не отвечал. Потому что прикоснулся к ней и потерял дар речи. Запустил пальцы в ее волосы и растерял слова.

Такая боль сковала, что вздохнуть не мог. Адская, разрывающая грудь, боль. Вся, что накопил за два года, полезла наружу, потому что Юльку почувствовал. Потому что узнал духи ее. После аэропорта прилег на полчаса на кровать, а на подушке почувствовал запах женских духов. Незнакомых. Подумал, сестры. Потому что она присматривала за квартирой.

— «Не могу» – это лучше, чем «не хочу», — тяжело сказал, низко и медленно. Как будто заново учился говорить. — Ты же была у меня.

Знаю, что была. Если все кончено, зачем приходила?

— Шаурин, отойди! Пусти меня, не трогай! Мне и так плохо. Я и так плохо себя чувствую, мне трудно сейчас говорить!"

"Не собиралась она признаваться, что была у него. Не раз была и не два. Вот как раз перед его приездом и была. Ходила туда, в его квартиру, когда совсем хреново было, когда чувствовала, что на пределе и в душе совсем темнота. Ночевала на его кровати, пила из его кружки. Ревела ночами.