Сталин и разведка

Подписание 26 января 1934 года германо-польского пакта о ненападении свидетельствовало о стремлении Берлина привлечь Польшу. Разведчики и дипломаты сообщали о планах создания военного блока приграничных с СССР государств, поддерживаемого как Германией, так и Англией. Еще в начале 20-х годов речь шла о «санитарном кордоне» у границ СССР, теперь эти разговоры возобновились.

По существу Вторая мировая война уже шла и подкрадывалась к нашим рубежам. Из выступления Сталина на XVIII съезде ВКП(б):

«…Вот перечень важнейших событий за отчетный период, положивших начало новой империалистической войне.

В 1935 году Италия напала на Абиссинию и захватила ее. Летом 1936 года Германия и Италия организовали военную интервенцию в Испании, причем Германия утвердилась на севере Испании и в испанском Марокко, а Италия — на юге Испании и на Балеарских островах. В 1937 году Япония, после захвата Маньчжурии, вторглась в Северный и Центральный Китай, заняла Пекин, Тяньцзин, Шанхай и стала вытеснять из зоны оккупации своих иностранных конкурентов. В начале 1938 года Германия захватила Австрию, а осенью 1938 года — Судетскую область Чехословакии. В конце 1938 года Япония захватила Кантон, а в начале 1939 года — остров Хайнань.

Таким образом, война, так незаметно подкравшаяся к народам, втянула в свою орбиту свыше пятисот миллионов населения, распространив сферу своего действия на громадную территорию, от Тзяньцзина, Шанхая и Кантона через Абиссинию до Гибралтара…»

В 1938 году, после Мюнхена, опасность войны для СССР усилилась.

В мае 1938 года при прощании с отъезжающим в Берлин новым послом, А. Ф. Мерекаловым, Сталин сказал ему: «До серьезной войны хоть бы продержаться четыре-пять лет».

21 апреля 1939 года Мерекалов был вызван в Москву и приглашен в Кремль, в кабинет Сталина. В присутствии Молотова, Микояна, Ворошилова, Кагановича, Берии и Маленкова Сталин спросил его:

— Товарищ Мерекалов, вот скажи, пойдут на нас немцы или не пойдут?

Из ответа Мерекалова вытекало, что пойдут, и это случится через два-три года.

Как записал Мерекалов в своих воспоминаниях, реакция Сталина была положительной. Обсуждения не состоялось. Сталин поблагодарил полпреда и сказал, что тот может быть свободен.

С этого времени внешняя политика Сталина подчинялась новой сверхзадаче — выигрышу времени.