Сталин и разведка

Это значит, что полных сведений ни у Голикова, ни у Василевского к моменту составления плана еще не было, почему в нем и не указано направление удара на Москву. А может быть, Василевский просто не решился в материале, который готовился для Сталина, вставить сакраментальное слово «Москва» и ограничился упоминанием Волковыска и Барановичей? Ведь два других направления — на Ленинград и Киев — указаны им правильно. Нам остается только гадать. Как и о том, почему нарком Тимошенко и начальник Генштаба Жуков не поставили свои подписи под планом.

Еще одна немаловажная деталь: в самом плане «Барбаросса» Москва как первоначальная задача не ставилась. В Основной директиве № 21 (план «Барбаросса») сказано: «…во взаимодействии с северной группой армий, наступающей из Восточной Пруссии в общем направлении на Ленинград, уничтожить силы противника, действующие в Прибалтике. Лишь после выполнения этой неотложной задачи, за которой должен последовать захват Ленинграда и Кронштадта, следует приступить к операции по взятию Москвы — важного центра коммуникаций и военной промышленности.

Только неожиданно быстрый развал русского сопротивления мог бы оправдать постановку и выполнение этих обеих задач одновременно».

А директива от 31 января 1941 года предусматривает: «…группа армий „Центр“… осуществляет прорыв… в направлении Смоленска, поворачивает затем танковые войска на север и совместно с группой армий „Север“…, наступающей на Ленинград, уничтожает советские войска в Прибалтике…

Надо признать, что Разведуправление РККА понимало и предвидело угрозу нападения фашистской Германии на Советский Союз и постоянно информировало о ней руководство страны.

В поле зрения РУ находилась и Германия с ее союзниками, и не менее воинственная Япония, и страны англо-французского блока.

Обоснованы ли обвинения в адрес Ф.И. Голикова в том, что он считал невозможным нападение Германии на СССР до окончания войны с Англией, а значит, и невозможным нападение в ближайшее время? Он был кадровым военным, до назначения в разведку командовал армией, привык приказывать и подчиняться.

Уверенность Сталина в невозможности войны в 1941 году довлела над ним. Бывший и. о. начальника информационного отдела Разведуправления В.А. Новобранец (январь—апрель 1941 года) вспоминает: «Голиков часто ходил на доклад к Сталину, после чего вызывал меня и ориентировал в том, что думает „хозяин“; очень боялся, чтобы наша информация не расходилась с мнением Сталина».

Правду ли пишет Новобранец, сказать трудно.