Сталин: тайны власти

Действительно, кому и зачем нужно было уже поверженных, не просто отрешенных от власти, но и лишенных возможности подняться в обозримом будущем Вознесенского и Кузнецова добивать — в прямом смысле слова, устранять физически? Зачем предъявлять им политические обвинения, да еще не им одним, а и их «соучастникам», если процесс не использовать для формирования и внедрения в массовое сознание образ нового, внутреннего врага, для развязывания повсеместной охоты на ведьм? На древний вопрос «кому это выгодно?» пока, на сегодня, есть лишь один, хотя и голословный, весьма гипотетический ответ — только М.

А. Суслову. Ему, и только ему одному, уже разоблачившему в Будапеште «раскольническую клику Тито-Ранковича», связавшему ее с широко разветвленным, охватывавшим якобы все страны народной демократии заговором. Если бы «ленинградскому делу», процессу над Вознесенским и Кузнецовым удалось благодаря помощи Абакумова и Шкирятова придать нужный размах и огласку, то он мог бы сомкнуться с «делом» Ласло Райка, «вывести» на Белград. А Суслов получил бы возможность использовать процесс как трамплин для резкого взлета, получил бы в руки самое действенное оружие, позволявшее ему, как в свое время Ежову, шантажируя членов узкого руководства, манипулировать ими.

Но, как бы то ни было в случае с «ленинградским делом», от мысли возобновить практику шумных политических процессов отказались уже в ноябре. Доказательством тому служит отстранение еще одного человека, занимавшего весьма высокий пост, прошедшее достаточно спокойно, даже вполне нормально, естественно.

В постановлении, дабы ни у кого не возникло и тени сомнения в сути его, особенно в сложившихся условиях, однозначно устанавливалось: «Считать не-подтвердившимися и клеветническими обвинения, выдвинутые анонимными авторами письма против т. Попова, в политической его неустойчивости, в разгоне проверенных кадров МК и Моссовета и в насаждении т. Поповым на ответственные участки в партии своих людей».

Вместе с тем в постановлении признавались и достаточно серьезные недостатки в деятельности Попова.

Оказалось, что он, во-первых, «не обеспечивает развертывания критики и самокритики в московской партийной организации… Вместо того, чтобы, прислушиваясь к этой критике, повышать требовательность к отдельным работникам и улучшать наше общее дело, а работников, неспособных исправиться, освобождать от работы, т. Попов зачастую упорно стремится защищать их, выгораживать и оберегать от критики.