Сталин: тайны власти

16 апреля на традиционном заседании Американского общества редакторов газет он выступил с речью «Шанс для мира». В ней, ставшей своеобразным ответом Маленкову, президент США выразил свой взгляд на происшедшие за последнее время перемены и связанные с ними ожидания.

«Теперь к власти в Советском Союзе пришло новое руководство, — сказал, в частности, Эйзенхауэр. — Его связи с прошлым, какими бы сильными они ни были, не могут полностью связать его. Его будущее в значительной мере зависит от него самого. Новое советское руководство имеет сейчас драгоценную возможность осознать вместе с остальным миром, какая создалась ответственность, и помочь повернуть ход истории.

Сделает ли оно это? Мы еще этого не знаем. Недавние заявления и жесты советских руководителей в известной мере показывают, что они, быть может, признают возможность этого момента.

Мы приветствуем каждый честный акт мира. Нас не интересует одна лишь риторика. Нас интересует только искренность миролюбивой цели, подкрепленная делом.

Возможности для таких дел многочисленны…»

На том и кончалось сходство и общность позиций Эйзенхауэра и Идена. В отличие от последнего, президент США счел возможным для себя оговорить как непременное предварительное условие, бесспорное доказательство миролюбия советского правительства разрешение не частных вопросов двухсторонних отношений, а глобальных проблем, что зависело не только от воли Кремля и его устремлений.

Среди «конкретных дел» Эйзенхауэр назвал такие, завершения которых добивалась, и притом весьма давно, именно Москва, а не Вашингтон: подготовка мирных договоров с Австрией и единой Германией; органически связанное с ними освобождение немецких военнопленных, все еще остававшихся в СССР; заключение «почетного перемирия» в Корее.

Вместе с тем президент США потребовал почему-то от советского руководства и то, к чему Кремль тогда еще не имел ни малейшего отношения, — «прекращения прямых и косвенных посягательств на безопасность Индокитая и Малайи». Наконец, он даже вышел за допустимые рамки межгосударственных отношений, возжелав, чтобы Советский Союз обеспечил «полную независимость народов Восточной Европы».

Познакомившись с подобным текстом, даже неискушенный в вопросах международных отношений человек понимал: речь все еще ведется с позиции силы. Программа американского президента более напоминает ультиматум поверженному противнику, нежели конструктивный и равноправный диалог.