Одобрительно улыбнувшись широкой спине прапорщика, Гришин дал газ и медленно въехал в открывшиеся ворота. Будучи рьяным служакой по призванию, он любил, когда должностные обязанности исполнялись в строгом соответствии с инструкциями.
По идеально асфальтированной дороге, вдоль которой росли вековые сосны, Гришин медленно двинулся в глубь территории. Примерно метров через двести деревья расступились, и «Волга» выехала на небольшую площадку-автостоянку, у которой был расположен типовой гостиничный комплекс. Несколько поодаль от гостиницы виднелись аккуратные деревянные коттеджи, к которым вели ровные дорожки со свежевыбеленными бордюрчиками.
Клумбы по бокам автостоянки радовали глаз веселым, но не слишком ярким цветочным узором. В траве среди сосен не было ни сучка, ни шишки. В целом все здесь напоминало обычный санаторий из прежних времен, где стараниями радетельного директора поддерживается безупречный порядок.
Оставив машину на стоянке, на которой стояли три «Волги» и два сверкающих хромированными частями армейских «УАЗа», Гришин направился к гостинице, с наслаждением вдыхая терпкий густой аромат напоенного солнцем соснового бора.
Так и хотелось стащить с шеи галстук, зашвырнуть его куда подальше вместе с пиджаком, разуться и по теплой травке босиком махнуть на речку. Да уж куда там, махнешь. Как говорится, пошел на службу – терпи и нужду. Река хоть и манит, но пока не до нее. Дело появилось столь неотложное, что Гришин рванул сюда прямо из Москвы, не дожидаясь, когда генерал Антипов, его непосредственный начальник, вернется на службу после десяти суток отдыха, которыми ему высокое начальство разрешило воспользоваться для поправки здоровья вместо законного месячного отпуска.
На первый взгляд у гостиницы и вокруг нее было совершенно безлюдно. Но вот вдали мелькнул силуэт человека в шортах и майке, там прошли по дорожке еще двое. В курилке, расположенной в кустах за автостоянкой, сидело несколько чистеньких солдатиков – водители и обслуживающий персонал гостиницы.
Но разговаривали они довольно тихо – не громче шума ветра, – ибо находящиеся здесь на отдыхе важные персоны не любили, когда тишину нарушали слишком громкие звуки человеческой речи. Черные глазки камер слежения, закрепленные по всему периметру гостиничного комплекса, отмечали каждый шаг его обитателей. В отдалении слышались редкие, едва уловимые хлопки, которые опытное ухо Гришина сразу квалифицировало как выстрелы из охотничьего ружья.
