Стальной цветок долины

В такие дни холодный ветер сердито рвал паруса, волны поднимались почти до края бортов, ворчливо шипя, пугая нас своими настойчивыми попытками выплеснуться на палубу.

Первые несколько дней мне и детям было интересно обследовать этот невероятно большой корабль. Мы залезли, по-моему, в каждый его уголок, узнали много интересного, попробовали спустить самостоятельно парус и завязать правильно узел, чтобы надёжно держался якорь.

Выслушали старого Фергала, который рассказал о новшестве на нефе Киана, с гордостью поведав нам, что это он предложил установить третью мачту — бизань, нёсшую треугольный парус.

Это существенно уменьшило давление на руль и сделало неф более манёвренным. А ванты, которые раньше служили только для поддерживания мачт, снабдили ступеньками. Теперь их можно было использовать как верёвочные лестницы, очень удобные для постановки и уборки парусов.

Мы также проверили носовую и кормовую часть корабля, где высились надстройки, на которых, дополнительно соорудили навесы в форме шатра. Спустились в твиндек — палубу, где спали воины, он располагался всего метрах в четырёх выше киля.

Над ним по всей длине судна проходила главная палуба, а ещё выше её – полупалуба-помост. Вот на этом помосте и была каюта, в которую нас и разместили, вернее, в ней поселились я и Арья, Сет предпочёл спать вместе с воинами.

Каюта была небольшой и наверняка принадлежала Киану, она была довольно уютной и удобной, хоть и имела спартанский вид, с минимумом мебели. Кровать, на которой я с малышкой вольготно разместились, стояла у правой стены, прикреплённая к полу.

Стол из морёного дуба, в ящиках которого лежали карты, записи на незнакомом мне языке и расчёты. Стул с высокой спинкой у стола, его сиденье было обито кожей. В единственное окно, если его чуть приоткрыть задувал свежий, прохладный воздух, шелестя свитками в шкафу из тёмного дерева, этот узкий, но вместительный шкаф установили у левой стены сразу возле входа. В нём также лежало несколько книг, которые привлекли моё внимание, удивляя свои существованием. И я провела немало времени над ними, пытаясь расшифровать, что в них написано, жалея, что моё невероятное знание языков не коснулось письменности.

Оставшиеся дни нашего однообразного путешествия, мы с Арьей занялись шитьём. В яркую солнечную погоду разложив на палубе платье, рубахи и штаны, приступили к кройке. Опыта в этом непростом деле у меня не было, и я очень надеялась, что всё же не испорчу дорогую ткань своими неумелыми действиями.