Стальной цветок долины

До выселка идти было совсем немного, спустившись взгорка, мы, выбрались на вытоптанную тропинку и уже через пять минут вышли к первому дому.

Как всегда, возвращаясь с моего уже не тайного места, где я скрывалась от любопытных глаз, я на мгновении замерла, в очередной раз неверующе посмотрев на деревню. За две недели, что здесь нахожусь, я никак не могла привыкнуть к такому…

Бревенчатые дома, крытые дранкой или соломой. Хозяйственные постройки — жердяные. Овины, сараи, навесы для сена, и выпирающие из земли погреба образовывали большие дворы.

Забор тоже жердяной, непонятно отчего мог защитить, тем неимение опоясывал это довольно обширный задел земли.

Правда, не все дворы были такие, имелись здесь и победнее. Небольшая усадьба, с одним сараем, в котором хранились и сани, и солома, и прочий сельскохозяйственный инструмент. И скотный двор общий, где содержались всего-то две коровёнки, лошадь, как же без неё, да в загородке с пяток свиней.

Но всё же больших дворов здесь было около трёх десятков и выселки считались богатой деревней.

Из каждой ограды злобно лаяли собаки, оповещая хозяев о гостях; им в ответ похрюкивали свиньи; гуси в вразвалочку подгоняемые маленьким пастушонком уже возвращались домой; куры стайками бродили по двору, капаясь в земле, в поисках, чем поживится.

А жители… мужчины все бородатые, одетые в свободные рубахи, шаровары и короткие сапоги. Дядька Силуан возвращался с соседних выселков, куда отвозил криницу. Молодой ещё безбородый Всеслав, с горделивою улыбкой вручил матери связку птиц, пойманных собственноручно собранными силками.

Местные женщины все поголовно в платках, тёмных юбках и каких-то кофтах, в основном хозяйничали дома, поднимаясь ещё до рассвета. Девушки обычно носили сарафаны, украшенные яркой вышивкой, управлялись в полях, смотрели за скотом, да мамкам помогали.

Я два дня, после того как очнулась, ходила словно блаженная по деревне и ошалело рассматривала дома, постройки, людей… искала, подсказку, что всё это дурной сон и неправда.

Но всё было настолько настоящим… а ещё слова, они говорили по-другому, а я понимала и что удивительно сама изъяснялась на их же диалекте.

— Малуша, поспешим, — окликнула меня Агнешка, прерывая мои воспоминания, — уж больно ныне тётка Бажена сердита.

— Тогда, может, лучше сразу на поле? — немедля предложила, решив, что не стоит попадаться тётке Бажене на глаза, с её сильной рукой я уже успела познакомиться.