Стань моим завтра

– Господи, нет, конечно, – отозвалась я. – У нас для такой нет места. Но было бы неплохо поставить на стол какое-нибудь крохотное мини-деревце. А еще я хочу купить гирлянду. У меня такое ощущение, что я засыхаю под мерзким флуоресцентным светом нашей лампы.

Рождественский отдел был забит людьми. Пока мы шли по нему, я пыталась маневрировать между корзинами с подарочными бантами и упаковочной бумагой, чтобы не врезаться в них большой красной тележкой.

– Мне нравится! – просияла Дарлин.

Я резко затормозила.

– Он правда так сказал?

– Мы болтали, пока работали в ресторане. Он сказал, что, вглядевшись в твою работу, он пришел в восторг от ее потенциала.

– Он правда так сказал? Правда? – передразнила меня Дарлин, и я пихнула ее в бок, чувствуя, как загораются щеки. – Да, правда. Если я правильно помню, он сказал – цитата! – что твой роман «гениален».

Я быстро отвела взгляд, ощущая, как в груди разливается тепло.

– А на графическом романе можно хорошо заработать? – внезапно спросила Дарлин.

– Теоретически да, – ответила я. У меня до сих пор не получалось привыкнуть к тому, что она перескакивает с темы на тему, как мячик для пинг-понга. – Если роман станет популярным среди читателей, он может принести неплохие деньги. Но я не потому его рисую. Конечно, я не дура и буду рада добиться успеха, но это не основная причина.

Дарлин расстроенно нахмурилась.

– Я надеюсь, он станет популярным. Потому что у Бекетта нет ни страховки, ни сбережений. Их нет ни у одного курьера. Я рада, что он пока не попал под колеса какой-нибудь машины, но будет ли ему и дальше так везти?

– Господи не говори так!

От мысли о том, что Бекетта может сбить машина, мое сердце похолодело так, будто внутрь него попал кусочек льда.

– Да, ты права, извини. Не нужно такого говорить. Просто я за него беспокоюсь.

– Его работа довольно опасная, да?

– Он по десять часов в день носится на велике между машинами в дерьмовую погоду. Точнее, в любую погоду.

– Я никогда раньше об этом не задумывалась.

Я прикусила губу. Дарлин наклонилась ко мне, и вместо беспокойного выражения на ее лице появилась хитрая ухмылка.