Стань моим завтра

– Ну как? Было жутко неудобно, да? А все потому, что ты слишком высокий.

Я поборол желание растереть затекшую поясницу и одарил ее невинной улыбкой.

– Понятия не имею, о чем ты говоришь.

Она прищурилась и посмотрела на меня сквозь эти чертовы очки, а потом фыркнула и вернулась к работе.

– Как ты смотришь насчет того, чтобы сегодня поработать над романом?

– У тебя выходной, – проговорила Зельда, не поднимая взгляда.

– А значит, у нас будет много времени для работы.

Она покрутила в пальцах ручку и наконец обернулась ко мне.

– Я хочу погулять, – сказала она. – Увидеть Манхэттен. Я живу здесь уже несколько недель, а видела только наши с тобой рестораны и торговый центр.

– Многие душу готовы продать, чтобы увидеть «Атлантик терминал», – сказал я. – Ты даже не представляешь, как тебе повезло.

– Не сомневаюсь, что это восьмое чудо света. Но я говорила серьезно. Работа над романом идет хорошо. Давай сегодня отдохнем от него и сходим погулять.

Я прислонился к кухонному столику, на мгновение задумавшись. Мой взгляд упал на маленькую рождественскую елку, стоявшую на столе.

Поезда метро на линии N, направлявшиеся к Манхэттену, были забиты мамочками с колясками и желающими закупиться рождественскими подарками. На Геральд-сквер мы сделали пересадку на линию F и вышли из метро на 47-й улице.

– Рокфеллер-плаза? – спросила Зельда.

Ее серая шапочка была натянута на уши. Волосы разметались по пальто, а чернильные пятна на пальцах скрывались за белыми вязаными перчатками с причудливым цветочным узором.

– Ты там когда-нибудь бывала?

– Нет. Только видела по телевизору, как зажигают гирлянду на елке. Ее размер всегда меня…

Зельда осеклась: мы повернули за угол, и плаза предстала перед нами.

– Господи боже, – произнесла она.

У подножия золотой скульптуры, изображавшей Прометея, белым ковром расстилался каток. Над плечами Прометея возвышалась рождественская елка под тридцать метров высотой, украшенная огоньками всех возможных цветов.

– Я не думала, что она настолько… высокая.

Ее взгляд медленно опустился от макушки елки до катка, по которому скользили люди.

– Хочешь покататься? – спросил я.

– А можно? Ты сам хочешь?

Теперь она смотрела на меня. Ее прекрасные глаза так светились, что мне пришлось заставить себя оторвать от нее свой чертов взгляд.

– Да, хочу, – ответил я. – Так мы сможем увидеть елку вблизи.

Мы подошли к прокату коньков и простояли в очереди добрый час, потому что одновременно на катке могло находиться не больше ста пятидесяти человек.