Стань моим завтра

Наконец нам разрешили выйти на лед. Я никогда раньше не катался, но что там могло быть такого уж сложного?

Я выяснил это в первую же миллисекунду, когда мой конек коснулся льда и едва не уехал из-под меня. Я в панике схватился за бортик, чтобы не плюхнуться на задницу.

Зельда захихикала, но ее смех перешел в писк, когда с ней произошло ровно то же самое. Она замахала руками, пытаясь удержать равновесие, но ее коньки скользили то вперед, то назад. Я потянулся к ней, чтобы помочь. Она еще раз дернула рукой, а потом схватилась за мою ладонь, и я притянул ее к себе.

Мы заскользили вдоль бортика – медленно, словно продираясь сквозь ураганный ветер.

– Господи, это кошмар, – выдохнула Зельда, хотя на ее раскрасневшемся от холода лице сияла широкая улыбка.

– Нет, постой. Мы справимся, – я отошел от бортика, сделав пару широких, неуверенных шагов, чтобы оказаться слева от нее, а потом взял ее за руку. – Так, теперь отпускай бортик.

– Еще чего, – фыркнула она.

– А может, и нет, – признался я, едва не потеряв равновесие.

 – Зато мои слова прозвучали уверенно, правда ведь? А вообще, это все твоя вина.

– Моя? – взвизгнула она, смеясь.

Словно в подтверждение этих слов, моя нога поехала вперед, и я свалился на лед, утаскивая Зельду за собой. Мы оба упали на задницы, переплетясь ногами и смеясь, несмотря на то, что было немного больно.

– Ты в порядке? – спросил я у нее.

– Все супер, если не считать ушибленной задницы и уязвленной гордости.

– Тогда хорошо. – Я опустился спиной на лед.

 – Наверное, я немного так полежу.

– Здесь и правда безопаснее.

Я поднял взгляд, и улыбка на моем лице сменилась благоговейным восторгом. У меня сжалось сердце, и я на ощупь потянулся к Зельде, пытаясь взять ее за руку.

– Зельда. Ты должна это увидеть.

Я думал, она пошутит или скажет, что я сошел с ума, но она молча легла на лед рядом со мной, почти касаясь волосами моей щеки.

Мы смотрели вверх – на небо, в котором густели темно-синие сумерки, и на елку, возвышавшуюся над катком.

Зеленое, похожее на конус дерево, окутанное тысячами разноцветных лампочек, сверкало и переливалось. В свете огоньков и высотных зданий город казался живым. Белый лед и золотая статуя Прометея сияли их отражениями.

Мир казался прекрасным. Особенно потому, что мы с Зельдой лежали плечом к плечу, и она согревала меня, хотя холод ото льда уже должен был просочиться сквозь мою одежду.

– Ты это видишь? – спросил я и почувствовал, как она кивнула.