Да и я из другого мира. Между нами пропасть, это же очевидно!
Обреченно опускаю глаза в пол и тяжело вздыхаю. Сколько будет продолжаться эта пытка? День? Два? Месяц? Или Савельев будет мучать меня до тех пор, пока мы снова не переедем?"
"Интересно, а если я просто начну игнорировать Мира, он от меня отстанет? Потеряет интерес?
Я не буду говорить с ним, отвечать на дурацкие сообщения, смотреть на него не буду… Полный запрет.
Представляю это и тут же ловлю себя на лжи.
Не смотреть на него я не смогу…
— Аня, — тихо зовет меня Мирон.
— Ты думаешь обо мне? — соприкоснувшись лбами, шумно тянет воздух. — Скажи, что думаешь, — съезжая лбом к моей переносице, кладет ладони на талию, сжимая ее.
Чудом удается не вскрикнуть. Приходится до боли закусить губу и задержать дыхание. Сердце бешеным маятником долбит так, что мне кажется, будто его стук эхом разносится по всему университету.
— Мирон, перестань, прошу… — теряя самообладание, умоляю Савельева сжалиться надо мной. — Пожалуйста… Мир, что за игру ты устроил?
— О-о-о, малышка, это только начало, — словно не замечая моей паники, тянет Савельев, ближе притискивая меня к себе.
— К-к-акое еще начало? — голос предательски дрожит. И… Мне жарко. Очень. Если Мирон не отступит, сгорю заживо.
— Начало нашей игры, Тихая. Только ты и я… Это же чистый кайф…
Разум на куски, тело в пепел, душа навылет!
Это не игра. Это настоящее испытание: жестокое и беспощадное. А проигравший здесь один — я. И ни молитвы, ни свечи не спасут.
— Мирон… Мир… Нас же могу увидеть.
Поймут неправильно, — скулю, облизывая пересохшие губы. — Дурно думать начнут.
— Как раз таки правильно поймут, — сипло отзывается Савельев. — Блядь, как же я хочу… Тихая, как же я хочу…
Слегка отклонив корпус назад, Мирон снова вгрызается в меня глазами. Смотрит так, буду в душу забраться пытается.
Не впущу!
Игнорирую толпу мурашек, что пожирают кожу от пят до самой макушки, и опускаю взгляд на его губы. А они идеальной формы: слегка пухлые, с ровным контуром и ярким бантиком.
Ну нельзя же быть настолько красивым!
— Хочешь, чтобы я тебя поцеловал? — рассекает воздух твердый голос Мирона, и его губы изогнулись в легкой улыбке.
Стыдливо сморгнув, будто меня поймали за чем-то непристойным, чувствую, как лицо вспыхивает и пощипывает. На конвульсивную дрожь в теле внимания не обращаю. Кажется, к подобному я успела привыкнуть. Зато Мирон выглядит как победитель. Хотя… Уверена, он привык побеждать не только на поле, но и в жизни в целом.
