Хлопая глазами, пытаюсь словить фокус, вот только вижу перед собой исключительно лицо Мирона. Его губы. Глаза. И снова губы. Я ощущаю всю его мощь, мужскую силу и физическое превосходство.
Махом пьянею. Звон в ушах перекрывает его тяжелое дыхание и мои удары сердца о ребра.
Тук-тук… Тук-тук… Тук-тук…
И меня накрывает внезапное головокружение. Пошатнувшись, теряю равновесие, но Савельев тут же ловит меня за плечи, не позволяя упасть. Вот только внутри я давно нависаю над бездной.
— Ань, признайся уже, что ни в какое кино вы не собирались.
Ты это выдумала, чтобы отшить меня. Так? — отличительная особенность Мирона — прямолинейность. Он никогда не юлит и задает вопросы точно в лоб.
Осознав, что меня поймали на лжи, сильнее краснею. Принимаю поражение и просто киваю головой. Смысл продавливать вранье, если все и так понятно.
— Посмотри на меня, — просит Савельев, сильнее сжимая мои плечи. — Пожалуйста…
И я сдаюсь. Поднимаю глаза и ухожу в нирвану. Наверное, он и есть моя бездна, моя запретная и порочная темнота…
— Тихая, ты меня когда-нибудь с ума сведешь.
Я… — вижу, как Мирона мотает, не меньше, чем меня подрывает. — Я, блядь, скучал по тебе.
У меня же сердце екает от услышанного. По позвоночнику выстреливает ток. Признание на разрыв.
«Скучал…»
«Скучал по тебе…»
Как мне теперь жить с этой информацией? Что с ней делать?
Но… Я не могу. Не могу ответить взаимностью. Не могу принять истинное значение слов. Я просто боюсь ему верить."
"— Извини, Мирон, но я никуда с тобой не пойду.
И в кино тоже, — игнорируя признание, которое сражает меня, словно цунами, продолжаю стоять на своем. — Пригласи кого-нибудь другого. Например, Жозефину. Она будет счастлива.
От одного упоминания девушки Мирона, хотя Маша говорила, что она просто его фанатка, чувствую острую боль под ребрами, будто под кожу несколько сотен иголок загнали и медленно проталкивали их все глубже и глубже.
— Угу… Как же, блядь… Счастлива, — с непонятными интонациями тянет Мирон, не сдерживаясь в выражениях.
— Заебись… Тихая, а знаешь что? — обойдя меня, Савельев останавливается около стола и, опершись об него кулаками, напряженно заиграл скулами. — Раз тут за правду топлю только я…
— Мирон, хватит! — неожиданно для самой себя взрываюсь. — Довольно! Прекрати ходить за мной! Прекрати посылать цветы! Прекрати писать мне! — выпаливаю это, размахивая руками, и стекаю на стул, сдавливая кончиками пальцев виски.
