Ей с ним в одиночку не справиться.
И я не придумал ничего лучше, как…
— Аня, малышка… Я, кажется, знаю, как нас спасти…"
"Обхватив бледное лицо ладонями, заглушаю Анины панические стоны… Поцелуем. Просто прижимаюсь к ее губам своими. И сам же, блядь, с этой самой высоты лечу.
Замираю в полете. Содрогаюсь. Загораюсь. Вспыхиваю.
Пока Аня находится в состоянии глубокого шока и оцепенения, я, блядь, чертов мазохист, топлю дальше. Всасываю верхнюю губу Тихой. Отпускаю ее. Снова втягиваю. И, с каким-то утробным рычанием врываюсь языком в рот Ани, утягивая ее на сторону греховного искушения.
Я ее целую…
Я, блядь, ее целую!
Целую!
Вкус Тихой горит на моем языке. Он воспаляет рецепторы, раздражает слизистую, проникает в кровь, навсегда отпечатываясь во мне.
Заражаюсь. Наслаждаюсь. Дурею. И не могу остановиться.
Целую, прикусываю, ласкаю. Пробую. Смакую. Кусаю. Зализываю. Снова и снова впитываю.
Отвергая внешний мир и отбрасывая мораль, просто поглощаю ее. Но мне все равно этого мало. Хочу еще… Хочу большего… Достаточно вкусить запретный плод только раз, чтобы стать зависимым.
И уже не остановиться.
Усиливая напор, активнее двигаю языком. Исследую каждый дюйм, распаляю сильнее. Окутанная паникой, Аня не сразу отвечает на поцелуй, лишь сдавленно стонет мне в рот, мычит. Но когда страх отходит на второй план, я почувствовал давление на своих плечах.
Нет! Нет! Нет! Тихая не может нас остановить! Только не сейчас! Я слишком долго отказывал себе в этом наслаждении, не переступал черту.
А теперь, дорвавшись, конкретно же на нее подсел.
— Мир… Мир… — разрывая поцелуй и тяжело дыша, Аня пытается отстраниться. — Что ты делаешь?
— Я просто хочу, чтобы ты полюбила высоту, — и снова набрасываюсь на новенькую, не позволяя ей полностью прийти в себя.
Но в высоте ли дело? Конечно же нет! Все дело в том, что… Я хочу всецело обладать ею.
Никогда бы не подумал, что поцелуй может приносить столько удовольствия. Но в случае с Тихой, кажется, что я и вовсе не целовался, что все, что было до нее — чухня полнейшая.
Сейчас же, ощущая тепло ее губ, впитывая ее вкус, вдыхая запах желанного тела, чувствую, как мир вокруг меня исчезает, и единственное, что имеет значение — это она. Моя Аня.
— Приехали, — из водоворота страсти нас выдергивает голос оператора. — Выходим, господа.
— Давай на второй! — быстро командую, с надсадным стоном отрываясь от губ Ани.
— Какой… Какой второй круг? — шелестит Тихая, пытаясь отдышаться.
