Да, задница у моей малышки — то что надо! Поскорее бы ее раздеть и заценить прелести чуть ближе.
— Ты мне всю душу вымотала… — рвано дышу Тихоне прямо в рот и сильнее прижимаюсь к ней пульсирующим членом. Она, конечно же, тут же вздрагивает, ощущая эрекцию, и оглушает меня коротким стоном. Я его ловлю на вздохе, вбираю весь до последней капли. — Я по тебе с ума схожу… Пиздец просто… Скажи, что тебя также кроет. Ты… Ты же моя… Моя охуенная… — сбивчиво шепчу между поцелуями. Выдать какую-нибудь романтическую поебень не могу.
Мозги атрофировались.
И лижемся мы до тех пор, пока за дверью не скрипнула половица. Едва я успел оторваться от Ани и ее манящих губ, в комнату залетает свирепая маман. С дикими глазами и мечущимся взглядом. Со вздыбленными волосами и какими-то конвульсивными движениями.
У нее паранойя?"
"— Что… Что тут происходит? — разоряется она, пристально разглядывая сначала Аню, после — меня. — Вы что-то задумали? Почему дверь закрыта?
— Шумно, — вижу, что Аня стремается того, как ведет себя ее маман.
С перепуганным лицом хлопает глазами и вся трясется. — На кухне громко играет радио. Я не могу сосредоточиться.
Радио!
Мать честная, они в каком веке застряли?
Задержав на мне взгляд, женщина поучительно трясет передо мной указательным пальцем со словами: «Смотри у меня!», и снова уходит.
— Мирон, тебе не стоило приходить. Мои родители… Они…
Я же не даю новенькой договорить. Нависая над ней, зарываюсь носом в ее волосы и тяну сладкий аромат.
— Черт, Тихая, как же я тебя хочу… Хочу нарушить все запреты, сбить все блокпосты… — контроль снова трещит по швам. Эта малышка влияет на меня как‑то неправильно. Потому что рядом с ней у меня отказывают все тормоза, крыша едет. — Скажи, что у тебя ничего нет с тем лузером.
— Ты о Плутосе? — уточняет Аня, плавно сдвигается к письменному столу, мелкими приставными шагами.
Молодец, Тихоня! Сразу догоняет, о ком и о чем речь. Правильно понимает, к чему веду.
— Плутос? — кривя лицо, вскидываю одну бровь.
— Он что, блядь, пес из Микки-Мауса? Мальчик-Диснейленд? — и начинаю откровенно ржать. — Плу-у-тос. Во его предки загнули! — но представив, как этот орк засовывает свой язык в рот моей малышке, подлетаю на негативе. — Так что у тебя с ним?
— Тебе-то какое дело? — храбрится малая. — Тебя это не касается!
Вот это смелый хорек!
Перемещаясь к новенькой, расставляю руки по обе стороны от Ани, упираясь кулаками в столешницу.
