Если из него вытянут адрес против воли…
Адская смесь любви и черного страха заставила его броситься на них, хотя это было абсолютно бессмысленно.
Его остановили ударом ноги.
Рухнув, Андрей заставил себя успокоиться. Обуздал взрыв эмоций, вызванный угрозами. Они угрожают, чтобы раскололся. И все. Семью только для того упомянули, потому что избиение ничего не дало.
Сам по себе он Богданову не нужен. Просто попал между молотом и наковальней. Им нужен Глодов. Его смерть отделяет Богданова от желанной цели. Говорить о нем рисково, но от семьи их нужно отвлечь.
— Я с Глодовым разбежался, — выдавил Андрей, когда его заставили встать и прижали к стене. Перед собой он держал нетравмированную руку, чтобы успеть отбить удар, если что. — Из-за того, что Исаева у него отбил…
— Зачем ему Исаев?
Андрей замешкался. Правду сказать страшно, но ведь снайпер мог расколоться и растрепать, что сам предлагал новую личность. Хотя вряд ли… Вряд ли.
— Не знаю точно… — он сплюнул кровь. — Мы работали, пока я Исаева не забрал.
Хотел обратно ему продать. Мы созванивались, да я передумал.
— Почему передумал?
— Мутно было…
— Ты че врешь? — разъярился парень.
Андрей получил удар в живот. Открыл рот, не в силах вдохнуть и несколько секунд таращился на лампу под потолком.
— Зачем организовал встречу с Исаевым? — еще один удар прочистил ему мозги до кристальной ясности. — Ты оглох?
— Исаев обещал новые документы… — просипел он, поняв, что в деньги никто не поверит. — Новую… новую…
От боли он не смог договорить.
— Выведу на Глодова, — выдохнул Андрей. — Отдам взамен…
— Торговаться просили? — беззлобно переспросил охранник, но бить не стал. — Заткнись.
Отпустил и Андрей съехал по стене. Один ушел — докладывать хозяину, второй остался.
Об этой передышке он мечтал.
Ему даже дали воды. Глотнув из горлышка, он осмотрелся, пытаясь хоть какие-то сведения выудить из обстановки. Охранник один, но вооружен.
Искусанная рука почти не ощущалась и сильно дрожала.
Минут через сорок вошел пожилой мужчина с сумкой в сопровождении охраны.
Сумку поставил на пол и присел на корточки, глядя на Андрея глубоко ввалившимися, какими-то старческими глазами, хотя ему лет шестьдесят от силы было.
— Ну и что у нас? Раздеться можете?
Врач.
Он напрягся: его палач бы меньше испугал.
— Разденьте, — велел врач. — И помойте его. Работать невозможно.
Андрей постарался раздеться сам, но рука плохо слушалась. Больше всего врача заинтересовало прокушенное плечо.
