Да, это не его дело. Но опыт научил его многому: на что не обращаешь внимания, на том и подрываешься.
Андрей не ждал, что клиент с самого начала будет предельно честен — не из того сорта человек. Наверняка есть, что скрывать. Но здесь нечто большее, чем простая недосказанность — он это чувствовал.
Как розыскная собака, взявшая след. Только у него свое чутье.
Проводив Глодова и убедившись, что все нормально, Андрей направился к своему авто. За последнее время вечерний ритуал стал привычным, только машины менялись, а еще — место жительства Глодова.
Скрывал он его так же профессионально, как себя.
По дороге набрал номер охранника, который был у него на подхвате:
— Это Андрей, — сказал он. — Мне нужны документы… На фонд, которым Глодов управлял с убитым. Не знаю, как называется.
— Благотворительный? Конечно, сделаем, — судя по отзвукам, он в машине, едет домой. Но всегда готов к работе. — Хотел вам сам звонить. Отсмотрели записи с камер из кабинета, как вы велели, за трое суток до убийства. Там кое-что, что может вас заинтересовать.
Насчет Макиной.
— Что? — внешне спокойно спросил он.
— Я перешлю, чтобы вы увидели.
Охранник отключился и через минуту пришел файл. Андрей как раз успел дойти до машины и сел за руль. Он закурил и открыл видео. Оно шло без звука, в блеклых красках, и с обзором сверху.
Сосредоточенно выдул дым в сторону, чтобы не закрыло экран телефона. Сердце билось ровно и спокойно — как всегда, хотя он ждал, что увидит что-то из ряда вон. Иначе бы вырезку из видео не прислали.
Убитый торопливо собирал документы в папку. Вдруг в кабинете появилась Лена. Такая красивая — в строгой юбке, блузке, и волосы уложены в деловой манере. При нем она так не одевалась. Они заговорили. Андрей видел, ей что-то не нравится. Качает головой, отступает. Он глубоко затянулся и прикусил кончик фильтра.
Застыл, сжав зубы, когда старик бросился к ней и прижал к стене.
Лена пыталась отбиться. Оттолкнула его, что-то выкрикнула и убежала.
Видео закончилось.
Андрей выключил телефон, и медленно затянулся, пытаясь успокоиться.
Вот тварь. Сам бы ему полголовы снес. И ведь Лена даже не намекнула, что начальник к ней приставал… Если бы сам не увидел, никогда бы не подумал, что она может что-то скрыть. У нее вся правда на лице написана. Все чувства, как открытая книга.
Он вышвырнул окурок в окно."
"Все пытался совладать с собой, не распускаться, но эмоции никак не получалось подавить. Может, потому что личное. Не работа. Потому что Лена.
