— Почему сразу не сказала? — он все-таки встряхнул меня, пока я рыдала и трясла головой. — Твою мать, Лена! Почему ты не сказала мне!
Впервые на меня накричал.
Даже когда я ослушалась его и сбежала, вместо того, чтобы сделать аборт, Андрей не кричал на меня, когда нашел. Ни разу не срывался. Дальше я плакала тихо, давясь слезами, чтобы не вызвать больше гнева.
Наверное, я тут ни при чем.
Не на меня он злится — в чем моя вина, я ничего не сделала. Просто психует. Просто… Помнит, что случилось с Диной.
Меньше всего ему надо, чтобы нечто подобное случилось со мной. Но кричать из-за этого — нечестно. Обидно.
— Ты думаешь, мне было легко? — выдавила я сквозь плач. — Я не понимала, что происходит! Даже не знала, жив ты или нет! Не знала, кто это такие!..
Я все еще избегала прямого взгляда, и вдруг разозлилась — так же горячо, как плакала. За то, что заставил меня вспомнить и признаться. За то, что накричал. За то, что вообще попала в ту ситуацию, полную беспомощности и стыда.
Повезло, что он ничего мне не сделал. Просто повезло.
— Ну, перестань, — опомнился он. Я плакала и не могла остановиться, пока Андрей не прижал меня к себе. — Перестань, моя девочка…
Я злилась. Злилась, но обхватила его за талию. Так хватаются за спасательный круг. Он говорил невнятно, как всегда. Сигарета во рту мешала, и он перенервничал. Гладил волосы, повторял:
— Перестань… Перестань.
Я притихла.
Меня трясло, но вокруг была летняя ночь, в комнате спала дочка, я в надежных руках.
Все хорошо. Я смогла рассказать.
— Это я виноват. Если бы быстрей тебя нашел… Или его бы взял за яйца…
Или не был тем, кто ты есть. Если бы был рядом с нами, как полагается отцу. Если бы не работал с Шелеховым, а затем с Глодовым, ничего этого бы не случилось. Столько всяких если! Я обнимала его, прижималась щекой, но обида разъедала и без того недолгое счастье. Раньше я принимала его — как есть. Не ждала чудес, хотя на них надеялась. Андрей ничего не мог мне обещать: я это проглотила вместе со слезами.
Но в Пекине я увидела и другой вариант. Другую возможность. Пообщалась с Диной, прочла ее записи, и увидела на что способен мужчина, который поставил семью на первое место. Думаю, я не знаю и сотой доли того, через что он прошел, чтобы покончить с криминалом навсегда.
Но он сделал это."
"В тот момент я завидовала Дине. Для меня это несбыточная мечта. И от этого было вдвойне обидно.
