Он работает, как будто это танец смерти. Чисто, без суеты.
— Минус! — бросает он, и уже нацелен на следующего.
Перестрелка утихает. Ещё один выстрел. Ещё пара тел. Оставшиеся сдаются. Крики: «Не стреляйте!» — кто-то поднимает руки, кто-то ложится на пол, кто-то еле дышит. Демид орет: «На землю, суки!» — и прикладом бьет самого борзого. Егор страхует, разбирает оружие у задержанных. Я прохожу мимо всех. Мне не интересны эти шавки. Мне нужна Дарья. Только она.
— Чисто! — звучит голос Игната.
— Главного не вижу! — Демид осматривается.
— И девчонки тоже нет!
— Переверните каждый ящик! — ору. — Все проверить! Кабинеты, укромные места, вентиляцию, боксы. Он не мог уйти далеко!
Я бегу в глубь склада. Толкаю дверь, за которой тихо. Комната — кабинет. Пустой. Только перевернутый стул, бумажный бардак, и в центре — цепочка. Серебряная. С бабочкой. Ее. Я чувствую, как у меня все внутри сжимается. Грудь будто сдавили тисками. Она была здесь. И ее утащили. Значит, живую. Пока живую. Хватаю цепочку. В кулаке — холодный металл и комок боли.
— Марат! Тут! — Игнат зовет.
Разворачиваюсь. Сердце пропускает удар. Егор и Игнат ведут задержанного. Рыбаков. Его лицо в пыли, разбитая бровь, рот в крови. Но ухмылка не сходит. Он наслаждается этим. Урод.
— Пытался через чёрный ход, — комментирует с издевкой Игнат. — Думал, ускользнет.
Я не слушаю. Хватаю его и прижимаю к стене. Ближе. Ещё ближе. Лицо в лицо.
— Где Дарья?! Где она?! — рычу.
— Уже не со мной, — шипит. — А тебе туда лучше не соваться, капитан.
Удар затылком об стену. Он взвизгивает. Падает. Я поднимаю. Он все равно улыбается.
— Кто у вас главный? — кричу. — Ты думаешь, что я с тобой играться буду? Думаешь, у меня есть терпение?
— Даже если бы и знал, — шепчет, — ты бы не поверил. А может, и знаешь. Только ссыкло ты, Марат.
— Ошибаешься, — прижимаю к стене сильнее. — Я не ссыкло. Я мразей вроде тебя пережевываю на завтрак. А сегодня — ужин поздний. С кожей. С хрустом.
— Посмотрим, — сквозь зубы цедит он.
— Забирай его, — рычу Демиду.
— Не церемонься, со скотом по-скотски.
— Понял, — хмыкает Дем и уводит его прочь. Скрип ботинок, глухие шаги. Тяжесть не уходит. Только нарастает.
Игнат появляется в дверях. Ведёт девочку. Молодая. В куртке Дарьи. Худая. Плечи дрожат, плачет навзрыд. Лицо знакомое, но боюсь ошибиться.
— Кто это? — хмурюсь.
— Сестра Дарьи. Нашли в холодильнике. Там ещё несколько девушек.
Она встает передо мной, едва дыша. Губы трясутся.
— Ты.… Марат? Она….
