Этот человек всегда был занозой, но сегодня он явно решил превзойти самого себя.
— О чём вы, Елисей Ильич? — спрашиваю с ледяным спокойствием, едва приподняв бровь.
— О чём?! — он трясет папкой перед моим лицом, словно это бомба. — О твоей чёртовой спецоперации на трассе! Ты привлек спецназ, ты вообще понимаешь, что это за хрень?! Ты решил, что можешь делать все, что тебе вздумается?!
— Это было необходимо, — отвечаю, выдерживая его взгляд. В голосе ни капли эмоций. — Или вы предпочли бы, чтобы меня просто расстреляли?
— Превысил полномочия! — орет он, бросая папку на мой стол.
Бумаги разлетаются, как птицы, и ложатся в беспорядке. — Это прямое нарушение протокола! Я тебя выкину из органов, Тихомиров, если ты ещё раз такое устроишь! Ты меня слышишь?!
Моя усмешка медленно расползается по лицу, но в глазах холод. Я делаю шаг к нему, едва сдерживая ярость.
— Превысил полномочия? — спрашиваю я, глядя ему прямо в глаза. — Или кому-то не понравилось, что я слишком близко подошел к истине? Кого вы там выгораживаете, Елисей Ильич?
Его лицо заливается ещё более ярким красным, как будто я ударил его словами.
Он открывает рот, но на мгновение теряется. Затем начинает бессвязно бормотать, голос срывается на визг:
— Ты.... ты что себе позволяешь?! — он почти задыхается от злости. — Ты не на того нарвался, Тихомиров! Я тебя...
— На кого? — перебиваю я, голос звучит тихо, но в нем сталь. — На вас? Или на тех, кто стоит за всей этой грязью?
Тюленев хлопает дверью так, что стены дрожат. Грохот разносится по кабинету, оставляя после себя только напряженную тишину.
Я остаюсь стоять на месте, внешне спокойный, но внутри ярость бурлит, как кипящая лава. Такие, как он, — трусы, которые готовы продать всех ради собственной шкуры.
Демид заходит через несколько секунд, лениво присвистывая. Его глаза сверкают от подавленного смеха.
— Ты его почти довел до инфаркта, — говорит он, опираясь на косяк двери. — Красиво.
Я качаю головой, проводя рукой по лицу.
— Этот тип что-то скрывает, — говорю я, бросая взгляд на рассыпанные бумаги.
— И он готов пойти на все, чтобы это не всплыло.
Никита и Егор заходят следом, их лица напряженные, но я вижу, что мысли у них те же.
— Думаете, он замешан? — спрашивает Лапин, сдвинув брови.
— Думаю, мы это выясним, — отвечаю, поднимая с пола несколько листов. — Вопрос только в том, сколько грязи мы найдем, когда начнем копать.
Пара часов уходит на проверку данных. Никита сидит, склонившись над экраном ноутбука.
