Старая добрая война

Не исключено, что его забрал с собой французский полковник.

— Может, «раскололи» его?

— Вряд ли. Щербина, конечно, трус, но не идиот, чтобы не понимать, что с ним сделает СБУ, если он сдаст Кучеренко. Да и не факт, что Щербину увез француз. Наверное, просто заменили на более опытного и авторитетного среди солдат офицера.

— Получается, мы можем ехать в Горцевск?

— Так точно, товарищ подполковник.

— Иванов, — распорядился комбат, — принимай командование и оповести моих бойцов, что через десять, нет, через пять минут выезжаем в поселок.

— Есть, товарищ подполковник!

— Без Середина не заскучаешь?

— Хохлы не дадут. Хотя предпочел бы, чтобы Рома остался здесь.

Ровно через пять минут «УАЗ» командира батальона в сопровождении бронетранспортера, на броне которого разместилось отделение стрелков, покинул третий блокпост, теперь уже старшего лейтенанта Иванова.

В Орехово подобрали Шрамко и в 10.40 прибыли в Горцевск. Черненко отпустил Середина и Шрамко. Офицеры пошли в общежитие медицинского училища, где Роман занимал небольшую, но со всеми удобствами комнату.

Она была рассчитана на проживание двух человек, он же жил, точнее, проводил в ней свободное время один, но вторая кровать имелась еще со времени, когда общагу заселяли молоденькие девушки. Сейчас их, естественно, не было, как и медицинского училища.

Роман предложил Шрамко перекусить и завалиться спать после бессонной и насыщенной ночи, но Дмитрий отказался:

— Нет! Я хочу пройти по поселку.

— Что ж, желание гостя — закон.

Пойдем, покажу тебе Горцевск, только не уверен, что ты будешь в восторге от увиденного.

— Давай, Рома, без твоих предположений.

— Конечно, капитан. Извините, если что не так.

— И прекрати ломаться.

— Ладно, ты узнавал, успела жена свалить из Обухова?

— Она точно у надежных людей?

— Тебе-то какое дело?

— Да никакого. И на хрена я вообще тебя к себе привел? Черненко мог устроить и при штабе, тем более ненадолго, — вспылил Середин. — Идем, господин пан капитан.

Шрамко неожиданно и как-то виновато улыбнулся, положив руку на плечо друга:

— Прости, Ром, состояние какое-то нервное, внутри все трясется.

Отчего, не пойму.

— Нет, сейчас не буду.

Они вышли из здания, разбитым сквером прошли до улицы. Здесь в основном были двух- и трехэтажные дома. Именно были, так как большая их половина зияла обнаженными проемами окон, снесенных крыш, чернела огромными дырами.

— Что это? — увидев эту картину, буквально онемел Шрамко.

— Улица Дзержинского, Диман.