Старая добрая война

— Но это не улица, это какое-то кладбище домов!

— Да. И в кладбище улицу превратили снаряды ваших САУ.

— Этого не может быть!

— Может, Диман, может, скажу больше, по данному району работал как раз взвод, что стоял за высотой 167,4 у Гурной.

— При мне обстрелов не было.

— Тоже верно, они были раньше.

— А где люди из этих домов?

— Кто в подвалах ютится, кто уехал к родственникам, большая часть в Россию, некоторые в Украину. Мужики, что отправили семьи в Россию, практически все вернулись и записались в ополчение.

— Выживают, Дима, разве это можно назвать жизнью? В основном за счет гуманитарной помощи все той же России, которая, по заявлениям киевской хунты, коварно вторглась на территорию Донбасса. Но ты сам прекрасно понимаешь, что если бы на Донбасс вошла хотя бы одна полноценная российская воздушно-десантная дивизия, то от ВСУ остались бы ошметки.

За разговором друзья вошли в частный сектор, который начинался сразу за бывшей больницей. Начинался и там же практически заканчивался.

— Это больница? — спросил Шрамко.

— Это остов бывшей больницы. Между прочим, ее накрыли «Грады», когда в отделениях, в палатах было около двухсот больных, раненых, не считая врачей и медсестер. Выжить удалось единицам.

Середин заметил, как заиграли желваки на скулах Шрамко, но промолчал. Друзья прошли немного дальше и у разбитого до фундамента дома, среди опаленных огнем яблонь увидели на покосившейся скамейке старушку.

— Здравствуйте, — подошел к ней Шрамко.

— Здравствуйте, — ответила старушка, взглянув на него, и от этого взгляда, холодного, безразличного, взгляда смертельно раненного зверя, Шрамко стало не по себе.

— Это почетный гражданин Луганской области, заслуженный учитель СССР Крупова Валентина Григорьевна. Ее весь поселок знает, — представил старушку Середин.

— Что хотели, хлопцы? — спросила она. — Если воды, то и воды дать не могу, колодец завалило, все завалило, ничего и никого не осталось.

— Что здесь произошло, Валентина Григорьевна? — дрожащим голосом заговорил Шрамко.

Она же взглянула на Середина:

— Это кто, раз задает такие вопросы?

— Это журналист из России, — пришлось солгать Роману.

— А?! Ну, тогда другое дело. Хочешь, внучок, знать, что здесь произошло? Здесь произошло то, чего не было даже в Отечественную войну.