Старая добрая война

— Ты бы заткнулся, добряк, а то точно сегодня кто-нибудь тебе настучит по пустой башке, — выходя, бросил через плечо Роман и подошел к девушке: — Привет!

— Привет, ой, а что это у тебя на щеке?

— Ерунда! Пойдем в комнату для посетителей, там сейчас никого нет, поговорим спокойно.

— Пойдем, но у меня мало времени. Отец с утра очень злой, сорвался на меня, мол, учиться надо, а не таскаться по улице. Это я-то таскаюсь? Все бы так таскались.

Середин усадил Алину на стул, сам присел напротив.

— Понять не могу, что с ним произошло? — продолжала она.

— У него неприятности другого рода, Алина. Скажи, почему ты не отвечаешь на мои звонки?

— Глупая история, Рома. Я случайно сломала телефон. Села в кресло, а он там лежал. Ну, и пополам. Вот, — достала она телефон, — новый купила. Сейчас я на связи, номер тот же. Ты звонил мне?

— Ну, извини, Ром, по городскому до тебя не дозвониться, а в школе никто не дал свой телефон, только посмеялись, мол, дочь богатенького Буратино, так моего отца называют одноклассники, и без телефона, когда даже у уборщицы «труба» есть.

— Да, — проговорил Середин, — твой отец хорошо готовился.

Он рассказал ночную историю.

— Господи, так это у тебя от удара? — воскликнула Алина, показывая на ссадину.

— Ерунда, дружки твоего «женишка» получили гораздо более серьезные повреждения.

— Почему ты называешь Эдика моим женихом? Он мне не жених. У меня есть только ты. Почему ты вымещаешь злость на мне? В чем я виновата? В том, что мой отец не хочет, чтобы мы были вместе?

— Извини, Алина, просто с утра у меня были проблемы. Но все вроде обошлось.

— Я приеду домой и устрою скандал. В конце концов, я взрослый человек и имею право сама решать, с кем быть.

— В том-то и дело, что пока ты ничего сама решить не можешь, — вздохнул Роман. — Вот когда окончишь школу, когда тебе исполнится восемнадцать лет, тогда другое дело.

— Прогуляла, чтобы встретиться с тобой и объяснить свое молчание.

— Могла бы просто позвонить.

— Я еще очень хотела увидеть тебя.

— Мы сможем в субботу встретиться. У меня увольнение, если, конечно, не лишат за вчерашние ночные гонки.

— Я не смогу в субботу, Ром.

— Почему? — удивился Середин.

— Отец сказал, что всей семьей поедем за город.