Нам всем придется принять, что произошло, и вам это проще, потому что для вас только барышня внезапно ума набралась, а я в любой момент могу вспомнить блики солнца на высотках, запах асфальта после дождя, приглушенные голоса в салоне лайнера, надоедливый спам и уведомления нового приложения, которые я не успела отключить…"
"— Барышня?.. — Лука коснулся моего плеча и тут же отдернул руку. — И правда, что те портреты? Люди-то померли давно. А то деньги. А Око-то не продали барину зря…
— Вон пошел, — буркнула я, тыльной стороной ладони утирая слезу.
Вот черт…
Разглядывая все вокруг как в тумане, я нащупала рукой тяжелую дверь и зажмурилась: солнце светило прямо в глаза, и рассмотреть, кто кинулся мне навстречу, удалось не сразу.
— Проклятая! Да будь она проклята! — раздалось злобное бормотание. Андрей? Я узнала сначала голос, остановилась, не понимая, как реагировать, да и надо ли? — Будь она проклята во веки веков!
Между нами заступил Лука, спешила еще какая-то дворня.
Я проморгалась, выглянула из-за плеча старосты. Андрей, понурив голову, что-то проговорил.
— Ась? — рявкнул Лука, заслоняя меня от него еще пуще.
— Проклятая девка, — отчетливо произнес Андрей. — Воля ваша, барышня Елизавета Григорьевна, но коли я денег сам соберу, выкуплю и себя, и ее, и как брат вольный сестру вольную в монастырь отдам навечно!
— То-о тебе, — с облегчением замахал руками Лука.
— На что тебе воля, ледащо? При барине-то поди как хорошо?
И в чем смысл этой душещипательной эскапады, пожала плечами я.
— Степаниду выкупи. Тридцать грошей, и она свободна, — посоветовала я. Жаль, конечно, но пусть лучше ей будет воля, чем Авдотье, которую я и сама, пожалуй, не стану забирать из монастыря, если согласится отец Петр. — Поехали, Лука. Дел много.
Дворня сверлила нас взглядами. Меня это не удивляло; скорее поразило то, с какой скоростью здесь разносятся слухи, и ведь искажаются не настолько, как это происходило у нас.
Судя по реакции Андрея, он знал все либо ту самую важную часть, которая так его задела. Или — или ему тоже ни в чем не стоило доверять.
Мне стало немного полегче, когда мы подъехали к моим землям. До той поры мне казалось, что все люди Павла Юрьевича бегут за мной гурьбой, и что от них ждать, одному Преблагому известно.
