Или дело было в том, что одна из написанных им картин прославилась где-то в закутке столичной галереи, и заполучить остальные портреты стало уже определенным вложением в чувство собственной важности?
А было ли в современном мне маркетинге что-то новое или все опробовано веками?
Какая мне разница, подумала я, не спеша, с достоинством подходя к двери. Павел Юрьевич за моей спиной изображал приступ всеми доступными средствами.
— Елизавета… ох, Григорьевна! Не щадите вы старика! — взвыл он трубным гласом.
— Десять тысяч грошей не дам. Десять не дам за один портрет. Всего Прошку мне отдадите?
Я не спеша обернулась, старательно скрыв торжество, и слегка наклонила голову.
— Пятнадцать за семь портретов. Но мне глянуть бы, что остальные. Семь, которые Прошкины, за пятнадцать беру не глядя. Простите, милая вы моя, но купец вас намерен надуть. — Он вытянул шею, как старая черепаха, нервно закрутил головой.
— Воля ваша, но я бы поостерегся этой сделки. Как, говорите, фамилия того купца? Не помните? Преблагой с вами. Трошев? Кунгуров? — Я не нашла ничего лучше, как отрицательно помотать головой. — А кроме них никто в наших краях по картинам не мастер. Надуют вас, но, как я сказал…
— Я согласна, — очень устало, тоном, каким гламурная киса позволяла сделать себе одолжение, протянула я и так же гламурно махнула рукой. Мне показалось — напрасно, потому что глаза Павла Юрьевича округлились.
Как бы эти жесты и тон не были тут признаком девицы легкомысленного образа жизни. — Право, Око я вам не продам, а картины — так жду вас.
Я вышла — выскочила, и за мной, беспрестанно кланяясь, словно его заело, спешил Лука.
— Матушка, барышня, что-то на вас нашло? — выдыхал он. — Что же делается, Преблагой нас помилуй?
— Тоже скажешь, что я не имею права продавать портреты предков? Так поведай, какой с них прок?
Лука выпрямился, сунул руку в бороду, на секунду застыл.
— Никакого, барышня. Так я и не про портреты. А как… подменили вас. Это же надо?..
Я вздохнула и направилась из дома вон. Подменили; не ты первый это заметил, но всем вам теперь с этим жить. Я рада бы опять поменяться местами с милой, видимо, недалекой, истеричного типа барышней, но это выше моих сил.
