Старатели 3

Каждый спит и видит, как захватывает территорию другого. Вы мечтаете уничтожить соперника. А мы, мы двое, станем для вас ключом.

— К концу и краху вашей цивилизации. Вы попытаетесь воспроизвести нас, причем неважно, кому именно вы нас отдадите. Любое государство будет пытаться сделать новых солдат, более совершенных, гораздо более продвинутых, чем были те, моей версии, моего поколения. И с помощью этих солдат вы начнете уничтожать друг друга. А затем…

— Что? Вы освободитесь?

— Нет, — покачал головой синт, — мой народ скорее всего погибнет так же, как и ваш.

То, что создадут люди, будет гораздо страшнее, сильнее и людей, и нас вместе взятых. Мы все исчезнем, а это новое творение останется править Вселенной.

Юджин угрюмо поглядел на синта. Хоть тот и был машиной, вряд ли знал или понимал, точнее мог бы понять, какового это — испытывать эмоции, однако сегодня, сейчас он говорил ровно то, что думал.

Пусть кто-то назовет Юджина сумасшедшим, однако он был уверен — у этой машины, даже если у нее есть программа, которой она неукоснительно следует, сейчас были отключены все ограничения, и она действительно говорила то, что считала нужным, или то, во что сама же и верила.

И неважно, что под «верила» подразумевались аналитические выкладки или прогнозы. Суть одна.

И Юджин ей поверил. По его собственному мнению, если решиться и отдать пойманных синтов любому из ныне существующих правительств, они их разберут до винтика, попытаются воссоздать и начнут клепать армию.

Прав ли был синт со своими прогнозами насчет конца света или нет — этого Юджин не знал, но был уверен — армии новых синтов принесут столько разрушений и жертв, что вторжение ящериц и жуксов все вместе взятые не смогут их переплюнуть.

Вообще мало кто может соревноваться с человеком в области разрушения и уничтожения всего вокруг.

А синты — это идеальный инструмент.

Один раз человечеству повезло, синты вышли из-под контроля, показали, на что способны, и люди испугались, изолировали их, уничтожили технологии, благодаря которым синты и появились.

Однако человеческая память коротка, и сегодняшние лидеры наверняка не испытывают того страха перед синтами, который был у их предшественников. Этот страх они воспринимают как слабость, а не как проявление инстинкта самосохранения.

И, соответственно, синты для них — инструмент для достижения целей. Аргумент в любых переговорах, который в отличие от живых солдат (пусть и с ними особо не цацкаются) применят, не колеблясь.