Я планировала приучать Зевса к выстрелам ближе к ""Бриттс Стейкс"", он и на гонг-то неважно реагировал. Боялась лишний раз нервировать коня.
– Помнишь, я тебе говорил, что на скачках бывают разные неприятные случаи, иногда даже смертельные. Конкуренты травят лошадей, избивают в тёмной подворотне жокея до состояния не стояния, сговариваются между собой и не пропускают вперёд фаворита. У жокея и, чего уж там, коня, должны быть стальные нервы и, уж прости за выражение, яйца. Поэтому ты возишь овёс с собой в своих мешках, которых не касалась чужая рука.
Потому вы учили Рона драться и выдали ему клинок. Я бы посоветовал тебе сегодняшний заезд пропустить. И спокойно приучить Зевса к звуку выстрела, да, общие баллы будут ниже, но это некритично. Но знаю, что ты не сделаешь этого, что-нибудь придумаешь.
– Ты прав, я не буду сниматься с соревнований. Это испытание и мы его пройдём. Зевс умный, должен справиться со стрессом. Необходимо переговорить с Роном и дать инструкции.
Жокея искать не пришлось, через пару минут он вернулся в наш денник.
Парень был весьма воодушевлён и широко улыбался.
– Другие ребята – такие приятные люди! – заявил он нам. – Вечером сговорились пропустить по стаканчику пива в трактире ""У Сэма"", отметить начало сезона.
А моё сердце замерло в тревоге, Дин сжал мою руку и тихо шепнул:
– Пусть идёт, мои люди за ним приглядят.
Потому я не стала обрезать крылья Рону и кивнула:
– Хорошо. Но помни, не злоупотребляй.
– Да, леди Грейси, я только кружечку.
– Милая, мне нужно идти к своим, – Дин ласково мне улыбнулся, и я опустила мужа, пожелав ему удачи.
–Увидимся на трибунах, – на прощание добавил он и был таков.
– Рон, ты уже в курсе, что сигнал сменили? – приступила я к главному."
"– А? – не понял он.
– Вместо горна выстрелят из терцероля.
Вся радость, сиявшая на веснушчатом лице парня мигом потускнела, глаза Рона расширились от ужаса и осознания. Я же, стараясь выглядеть уверенной, добавила:
– И вот что мы сделаем…
На ипподроме витала атмосфера возбуждения и ожидания.
Солнце ласкало лица болельщиков, собравшихся посмотреть на грандиозное зрелище. Казалось, весь Алон и окрестные города сосредоточились здесь – так много зрителей присутствовало, буквально яблоку на трибунах и в переходах между ними, и под ними, некуда было упасть. Настоящее людское море!
Толпа мерно гудела: народ гомонил, обсуждая, кто и на кого поставил; смеялся, перекрикивался, предвкушая начало скачек.
