А я закрыла глаза и, недолго сопротивляясь сну, в итоге уплыла в мир грёз.
Но конь Дина не смог участвовать в скачках: животное было нервным и сильно припадало на одну ногу. Я, недолго думая, решительно осталась дома, рядом с мужем. Ждать прибытия знахаря не имело смысла, я сама осмотрела конечность жеребца.
– Кто-то вогнал стальное узкое жало прямо в левую ногу в мягкую часть копыта, – закончив осмотр, заговорила я. Слова выходили с трудом – горло сжималось в тревоге. – Так просто не достать. Придётся дать сон-травы Резвому, только после того, как он уснёт, я смогу извлечь иглу.
Муж потемнел от гнева.
– Я уничтожу того, кто это сделал! – прорычал он.
– Нужны инструменты, дождёмся знахаря, думаю, у него есть всё необходимое.
Под моим руководством снадобье было готово и вскорости Резвый уснул. Моника и Жилберт, которые приехали вместе с нами, быстро связали ноги животному и я приступила к работе.
Прибывший местный ветеринар хмурился, но не спорил, выполнял мои команды молча и чётко.
Операция не продлилась долго, около двадцати минут.
– Юная леди, – когда мы закончили, обратился ко мне мистер Дойл, хмуря кустистые седые брови, – откуда у вас такие необычные познания?
– Помогала на королевской конюшне главному знахарю. Мне нравится лечить лошадей, я очень люблю этих животных. Они куда добрее людей, – ответила я.
– С последним не поспоришь. Тот, кто воткнул сталь в копыто этому великолепному зверю, недостоин звания человека, – покивал собеседник.
– Дин, любимый, – подошла я к мужу, попрощавшись со знахарем, – всё будет хорошо.
Резвому нужен покой, очень скоро он восстановится и будет столь же быстр, как и до этого случая.
Харрисон был темнее грозовой тучи, его губы превратились в тонкую линию, глаза сверкали жаждой мщения.
– За Пола и Резвого я голову оторву тому, кто это сделал.
– И я тебе в том помогу, – кивнула я. – Ты поезжай на ипподром, Рону нужна поддержка. Я останусь дома, пригляжу за Резвым и буду рядом с дядюшкой Полом."
"– Хорошо, милая моя, – кивнул супруг, наклонился ко мне и нежно поцеловал.
В тот день Зевс выиграл забег. Но радость победы перебивал отчётливый вкус горечи – сложно быть счастливым, когда кому-то из близких плохо.
Дядюшка Пол пришёл в себя только ближе к вечеру.
Мужчина медленно открыл затуманенные болью глаза и тут же прикрыл тяжёлые веки, чтобы через мгновение снова их распахнуть, но с уже более осмысленным выражением. Я была подле него со стаканом воды в руках.
