Старшая сестра его величества. Власть

И я без зазрения совести повесила эту заботу на герцога Форента, предупредив, однако, чтобы не вздумал внушать ребенку ничего лишнего. За этим бдительно следил Хранитель, то есть господин Элдий.

Так уж вышло, что именно герцог стал главой нашей семейной сборной солянки, хотя я, конечно же, предпочла бы увидеть в этой роли своего соотечественника. Но больше просто было некому. Алис был слишком молод, господин Элдий — слишком стар, а Нюнь... А Нюнь был просто Нюнь. Я любила бывшего нищего, как близкого родственника, но прекрасно осознавала на что он способен.

— Лушка! Братик, — дверь в сторожку распахнулась и в комнату влетела счастливая Анни и повисла на брате, который вскочил ей навстречу.

— Анни! — сын захохотал, обнял сестру и попытался приподнять, — ну, ты и выросла! Тяжеленная стала!

— А сам-то! — Анни сияя улыбкой, ткнула брата в плечо, — вон как вымахал. Скоро маму догонишь!

— А это кто? — Лушка заметил Катрилу, которая, прижавшись к стеночке, осторожно просочилась в избушку.

— Это Катрила, — пояснила Анни и нахмурилась, — и не смей ее обижать! Хоть пальцем тронешь и тебе не поздоровиться! Ты понял?

Голосок дочки звенел от негодования. И я насторожилась. Опять «камешек»?

— Да, больно надо, — обиделся Лушка, — я с девчонками не дерусь.

— Это сейчас тебе не надо, — Анни смотрела на него строго и осуждающе. И добавила, подтверждая мои догадки, — а потом, когда вырастешь, очень даже надо будет.

Хм, я с интересом взглянула на девчонку, жмущуюся к стене..

. Первая любовь? Похоже на то. А ведь она прехорошенькая. Если выпрямится, уберет с лица это перепуганное выражение, а из глаз страх загнанного зверька, то будет красавица. А то, что на пару лет старше Лушки... Ну, когда это мешало любви?

Дети, как раньше сидели вместе на скамеечке и болтали, держась за руки. Анни заливисто хохотала над незадачливыми Сиргой и Михой, которые с самого детства постоянно влипали в разные курьезные ситуации.

Анни через несколько дней исполнится восемь, Лушке сейчас одиннадцать, Сирге и Михе — двенадцать и тринадцать, а Дошке уже пятнадцать.

.. И когда дети успели вырасти? Я смотрела на моих малышей со радостной улыбкой. Пожалуй, впервые за много дней я была по настоящему счастлива.

Ближе к обеду Тайка приволокла в сторожку огромный поднос с едой. Как дотащила — не знаю. Накрыла на стол и хотела уйти, но я ее остановила. Я знала, это неправильно. Это против этикета и даже приличий. Но мне вдруг стало все равно.