Старшая сестра его величества. Власть

Вышло немножко резко и нервно. Но дыра, в которую утекали эмоции, никуда не делась, и теперь сдержать их было практически невозможно.

— Неужели вы думаете, что Первый советник не потребует у меня произнести клятву заново, если ему что-то не понравится?

— Потребует, — согласился граф. — Но я могу выступить против. Все же именно я исполняю сейчас обязанности главы посольства — герцога Форента. А значит являюсь гласом императора в вашей стране.

— Это может привести к международному скандалу, — возразила я, — и вашей отставке.

— Может, — не стал спорить он. — А может и нет. Я готов рискнуть.

Он улыбался, глядя мне в глаза. Он, и правда, готов был поставить на кон свою карьеру и благополучие всего рода. Если император разгневается, то в опалу попадет не только сам граф, но и еще три следующих поколения рода Шерресов. Абрегорианские традиции в части верности императору были гораздо строже и жестче Грилорских.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я его. — Я никогда этого не забуду. Даже, если Первый советник догадался подстелить соломки, я все равно буду благодарна вам, ваше сиятельство, за готовность пойти на риск.

Я стала со скамейки и поклонилась графу. Гораздо ниже, чем требовалось по этикету, показывая глубину моей благодарности. Граф Шеррес вскочил и ответил таким же низким поклоном.

— А теперь проводите меня, пожалуйста, до моих покоев, ваше сиятельство, — я тяжело вздохнула. — Я немного перенервничала. И не уверена, что смогу дойти без вашей помощи.

Коленки и, правда, все еще подрагивали и норовили подломиться.

— Разумеется, ваша светлость, — граф подал мне руку, — прошу вас...

Мы вернулись с лестнице, от которой совсем недавно сбежали в кусты. И поднялись на второй этаж. Кумушки, все еще сидевшие в гостиной и, вероятно, с нетерпением ожидавшие нашего возвращения, несомненно были удовлетворены. Бледная герцогиня Форент практически висела на руке спокойного графа Шерреса, поддерживающего несчастную твердой рукой.

Граф Шеррес довел меня до дверей в мои покои и остановился. Он поклонился, коснулся кончиками пальцев тыльной стороны моей ладони, и уже собрался уходить, как за дверью раздался громкий крик. Я вздрогнула. Граф тоже.

Потому что там, внутри, кричала Анни.