Кажется, я слышу, как хрустит его плотно сжатая челюсть.
- Просто как? – хватаюсь за голову, не в силах сдерживаться. – Как вам удалось так долго прятаться? Три года…Нет, подожди, больше трех лет. Мы же приехали из Испании вначале 20-го.
- Карантин, - хрипло отвечает муж. – Из-за ковида начался карантин. Все засели по домам, мы ушли на удаленку, самолеты не летали, рестораны не работали.
- Но ты выезжал. У тебя же был пропуск на проезд по всему городу, и ты каждый день выезжал*, - с ужасом говорю я."
"- Да, мне сделали пропуск, потому что у нас заправки.
И я ездил на проверки каждый день и заезжал в офис.
- А после офиса ехал к ней…- заканчиваю за него предложение.
Он кивает и краснеет так густо, что мне и смешно, и грустно, и противно.
- Понятно. Ты снял ей квартиру, и вы прятались в своей вонючей норе. Заказывали еду из ресторана, трахались как кролики, говорили по душам. Ты принимал душ, смывал с себя ее запах и приезжал домой. К жене и детям. Подлец.
Молчит. К горлу подступает тошнота, потому что только что я пересказала их обычные будни во время карантина.
Просто не могу поверить: как же я не догадалась, как не услышала чужеродный запах, не уловила изменений в поведении? Наверное, потому что очень ему доверяла. С тех самых пор, когда впервые встретила.
- Что дальше? – бесцветно спрашиваю я. – Она забеременела, а ты уже не смог ее бросить?
- Да. Этот ребенок был частью меня, моей кровью. Она ходила в частную клинику. Я нигде не светился. И рожала она там же.
- Да вы просто мастера конспирации.
Браво! – я презрительно поаплодировала. - Чья идея была назвать его Тамерланом?
- Томирис оформила свидетельство через «Электронное правительство». То, что его зовут также, как нашего сына – случайность.
- Хорошо, дурачок, продолжай так думать, - горько усмехаюсь я. - Когда она вдруг решила, что может называть тебя твоей младшей женой?
Он отходит к окну и упирается кулаками в подоконник. Долго молчим в этой звенящей тишине. Воздух становится таким плотным и липким, что мне трудно дышать.
Сердце обливается кровью.
- Мы это не обсуждали, - говорит он, смотря в окно. Я же стою, как статуя, за его спиной. - Но в какой-то момент Томирис стала говорить, что она – моя токал. Мы уже почти жили как семья. Я, она и наш сын. И я знал, что некоторые наши друзья живут также, и их жены обо всем знают.
- На кого оформлен таунхауз, где они живут? Надеюсь, ты не совсем дурак, и не сделал ее собственницей?
- Я оформил его на Самиру.
