Он, не касаясь меня, сбежал вниз по ступенькам, и отошёл на двадцать метров, остановившись около припаркованного антиграва, затем повернулся, и, прежде чем сесть за штурвал, и улететь, посмотрел на меня. Я же делал вид, что вытираю слёзы, фух, видимо он очень спешил, что не стал прессовать меня дальше, как же лицедействовать тяжело, и как только Сарай справлялся столько времени?
Следующие два часа своей жизни я посвятил беготне по кабинетам. Подпись там, подпись здесь, автограф на отчётах, расписаться на списках утерянного снаряжения, на прошении о новых доспехах, оружии.
Выходной, как он есть. Тренировок и учёбы нет, а бумажная волокита — это, ведь, не считается. Напрягали только размышления о том, провёл ли я слугу Сарая, или нет, и где остальные участники нашей пьесы, Гривасов и Крылов, ещё в госпитале, или их тоже выписали? На сообщения Авнер Световидович не реагировал, как и не было никаких ответов на мои запросы в госпиталь. Что-то я начинаю нервничать.
Вишенкой на торте стал визит в канцелярию штаба, где знакомый по прошлому разу капитан-лейтенант вручил мне представление к наградам, заставив забыть обо всех тревогах.
— Это издевательство! — возмутился я, заглянув в документы.
— Я бы сказал традиция. — ухмылялся он в ответ на мою реакцию. — Поздравляю, теперь Вы орденоносец, мичман, так держать. Своей службой Вы компенсируете потери флота."
"Ага, не удержался, таки от шпильки! Ничего, я запомню, потом сочтёмся, я тоже люблю пошутить время от времени, а, уж, когда шутка выдержана годами.
— Торжественное вручение, как Вы понимаете, будет позже, Вас оповестят, но ленты на орденскую планку уже можете прикрепить. — закончил каплей нашу встречу, отвлекаясь на монитор компьютера. — Правда, не знаю, как командование будет выкручиваться с Вами, — он снова посмотрел на меня, улыбаясь, — зрелище обещает быть незабываемым. — Да он тролль, самый настоящий! Ни за что не отвечает, и ловит хохмы от происходящего. Хорошо устроился.
В небольшом душевном раздрае я вышел из штаба и столкнулся на крыльце с Ерастовым.
— О, Ростислав, — обрадовался нашей встречи Александр Ярославович. — Где бы ещё случайно встретились? Сбежал от дамы сердца?
— Да нет, Ваше высокоблагородие, — раздосадовано покачал я головой, — награды получал. Мне мичмана дали, медаль за отвагу и орден Святого Великомученика и Победоносца Георгия четвертой степени.
— Так поздравляю тебя! — обрадовался Ерастов, пожимая мне руку, и хлопая по плечу.
