— устало проговорил он. — Мне тоже тяжело терять друзей и знакомых, но ситуация теперь иная.
— У нас только обсуждения и слова, сколько раз я уже это слышал? Но ничего не меняется. — высказался я обречённо, понимая, что снова всё будет по-старому.
— Ты не прав, смерть многое изменила, сам увидишь, доверься мне. Всё, у меня ещё очень много срочных дел, я позже с тобой свяжусь, и помни, всё под контролем, не геройствуй сам. — и он ушёл, оставив меня одного на съедение печальным мыслям.
Блин, да что же такое? Вроде бы, как и со слугой Сарая, разговор прошёл нормально, но будет ли тот результат, на который я рассчитываю?
— Ростислав, хей, и ты здесь! — раздался голос Серафима, появившегося из дверей штаба.
— Чего делаешь? Почему такой унылый?
Точно, место встреч.
— Да, вот. — объяснять не хотелось, да я и не мог, потому решил воспользоваться неоспоримым аргументом, и провёл рукой по орденской планке.
— О, поздравляю! — Апостолов бодро пожал мою руку. — Я же тебе говорил, что в лучшем виде всё будет.
— он залихватски поправил свой чуб.
— Ага, вот он, виновник! — следом за подколвником появился Ерастов. — На ловца и зверь бежит! Ну, что ты там наговорил про моих морпехов штабным крючкотворам?
— Как что? — Удивился Серафим. — Какие они хлопцы смелые и отважные, как храбро сражались с врагом лютым, жизнь спасли мне, и вообще, Саша, ты чего на взводе такой?"
"— Не то, Серафимушка. — Александр Ярославович хищно оскалился. — Что ты сказал, когда тебя спросили, в каком они состоянии?
— Краше в гроб кладут.
— пожал плечами казак.
— Вот, что ты за человек? — Ерастов как-то резко смягчился. — Зачем ты так сказал? Вот в штабе и решили, что парни погибли, я же тогда ещё и сам примчался проверять, правда, думал, что ранения сильные.
— Так и ори на глупых штабных писак, коль они русского языка не понимают, сравнений, аллегорий и гипербол. — Серафим недоумевающе смотрел на премьер-майора. — Я-то здесь причём?
— Это метафора. — Ерастов махнул рукой. — Ладно, проехали. Всё равно назад уже не отыграть, Меньшов подписал указ, и он уже ушёл в императорскую канцелярию, как исполненный.
Я просто в очередной раз изумляюсь, как же много идиотов вокруг, но у нас, здесь, их концентрация, какая-то особенная, как будто намазано чем.
— Соц. пакетом, и хорошим жалованием? — Сделал предположение Серафим.
— Ага, и тем, что всякая дурость проходит, и на неё можно найти крайнего. В данном случае тебя.
— Да ничего, мне не жалко, — рассмеялся Апостолов.
