— Да не поможет ей никакой юрист в делах аристо. Там круговая порука, решают союзы, связи, влияние, а у Юдиных нет ничего.
— Мы можем оставить дело в юрисдикции военного суда? — Гедеон Святогорович был всё так же спокоен, и говорил ровным тоном. — Гривасов взорвал наш бот, это весомая причина. На видео он говорит, что не делал этого, но если доказать обратное."
"— Тут и доказывать нечего, он прибыл на планету только на следующее утро после инцидента, я понимаю Ваш интерес. — Растеряшев заёрзал на кресле, и снова бросил на меня взгляд.
— Но нет, этого мало для Ваших полномочий, Ваше превосходительство. Это будет очень спорно, и в любой другой ситуации прошло бы гладко, но есть третья сторона, крайне заинтересованная в полном падении рода Юдиных — Раксы. — Растеряшев кивнул на мой планшет. — Они могут оспорить Ваше распоряжение, и тогда без вариантов, я уже упоминал, что у Вас много врагов в местном дворянском обществе. Если бы это исходило от Старика…. — Виктор Маркович на мгновение умолк, — нет, не выйдет.
Даже, если он, — подполковник показал на меня рукой, — предоставит список всех слуг аристократов, которые внедрены к нам, Валентин Севович не пойдёт на это. Овчинка выделки не стоит.
— Минуту, господа. — на столе Могутова замигал красный огонёк, и хозяин кабинета коснулся своего уха. — Ваше высокопревосходи…. Немедленно разберусь. Так точно! Есть лично. — Гедеон Святогорович повторил касание, и легко поднялся со своего кресла.
— О, помяни Меньшова в разговоре, он сразу вызывает.
— улыбнулся Растеряшев.
— Прошу подождать меня здесь. — генерал-лейтенант, быстро направился к двери, открывая её. — Я скоро вернусь, Володя, сделай офицерам чай, будь добр.
* * *Через пять минут нам принесли на подносе чай с зефиром, а мы продолжали сидеть молча. К своей чашке я так и не притронулся, в голове роились мысли одна ужаснее другой. Что же я наделал? Что теперь будет с Лирой? А Варенька? Осознание полной беспомощности перед действительностью ввело в меня в ступор.
— Люблю местные сладости, но зефир от Приморской фабрики особенно.
— произнёс Растеряшев, поставив пустую чашку обратно на поднос, и посмотрев на меня. — Твоя девушка? — я кивнул. — Да, не завидую Вам, так всегда, хотел, как лучше, а вышло…, эх. — махнул он рукой. — В таком уж мире мы живём. Неоднозначном. Честные люди часто страдают, а мерзавцы и лгуны пожинают плоды отсутствия совести. — я аморфно пожал плечами в ответ на его слова, голова была занята своим ужасом.
