— Есть. — Растеряшев выпрямился вдоль грядушки стула. — Гривасова на пожизненное, у меня строгий выговор, не думаю, что дойдёт до отставки, Раксам ничего не будет, доказательств мало, а вот Юдины…, графиню жалко. — вздохнул он. — Она глава рода, пусть и будущий, и отвечать за грехи отца теперь ей. Объективно, она здесь не при чём, но принадлежность к правящей ветви сыграет свою роль. — у меня сердце в пятки упало, не на такой вариант мы с Лирой рассчитывали. — Законы в империи суровы, и если бы не они, — заметил моё состояние подполковник, — то государство развалилось бы давным-давно.
— Ваше превосходительство, она откажется от титула…, - попытался я вставить слово.
— Не тот случай, самой уйти из благородных рядов ей не позволят. Идея хорошая, и правильная, но не учтены последствия для аристо, — стал разжёвывать ситуацию подполковник. — И то, что у Вас, Ваше превосходительство, много врагов среди местных дворян, и результаты учений, где, благодаря тебе, мичман, — Растеряшев посмотрел на меня, — Гедеон Святогорович стал генерал-лейтенантом.
Да вся великосветская тусовка нашего округа с удовольствием оторвётся на тебе, и твоей девушке, тем более на этом можно заработать очки перед родом победителей, наладить с ними хорошие отношения. — вздохнул он. — Я о Раксах раньше не слышал, а значит, на нашем поле появился новый игрок. Так что будет дворянский суд, и не корите себя, что не подумали об этом, там ещё множество факторов, и только опыт и знание прецедентов помогли бы предугадать последствия. А их у вас нет.
— в его голосе появились нотки жалости. — Так что титула графиня лишится после суда. И что будет дальше лично с ней, не берусь даже предсказать. Аристократы, — Растеряшев криво ухмыльнулся, поиграв на пальце с родовым перстнем, — в погоне за собственной честью и чистотой своих рядов, крайне непредсказуемы, а тут нарушение эдикта императора и запрета на службу в армии для слуг рода. Ладно бы никто об этом не узнал — они постоянно по краю ходят, и манкируют законом, но теперь снова пойдут проверки, чистки, и будут у них позиционные потери.
— покачал он головой, переводя взгляд с меня на Могуту. — Отыграются на ней по полной программе. Сделают крайней, думаю, лишение титула, имущества, и заключение, возможно, длительное.
— Но, можно же что-то сделать, адвокат…. — не сдавался я, чувствуя надвигающуюся безысходность, вот и пошёл на поводу у совести, понадеялся на Лирины знания жизни аристократов, а в итоге, вместе выглядим несведущими подростками.
