На деле можно было бы и тремя транспортами обойтись, но не стоит складывать всех морпехов в одно плавсредство, на пяти лодках мы более маневренные, и если будет бой, кто-нибудь обязательно сможет уйти из-под обстрела, высадиться на берег, и зайти к противнику с фланга. Это в идеале, а так, если будет схватка на реке, то хоть кто-то сможет спастись. Иллюзии, конечно, хорошо, но мы на надувных лодках, и именно поэтому идем вдоль противоположного от противника берега, всё же не хочу рисковать, поддаваясь куражу после предыдущей успешной операции.
Несмотря на всю серьезность нашего положения (одни в тылу врага), нашлись в отряде люди, которым было всё нипочём. Вернее нашёлся, и активно предавался беспечной болтовне:
— Нет, ну ты же понял, что я шутил? — приставал Феймахер к Гвоздю — Ты же понимаешь, что без детонатора или запала взрыва бы не получилось. Ты же понял? Ты же тоже сапёр, а это основы. А я даже шнур с шашкой динамита не соединял. А это…
— Да понял я, понял.
— раздраженно дернул плечом Анджей, сосредоточенно рассматривая в тактический бинокль дальний берег. — Отстань только.
— Вот, понял, а командир за это наказал, а я же…"
"— Фея, хорош болтать. — не удержался я, задолбал капать на мозг своими обидами. — Люди не поняли, а тебе стоит думать, как шутить, а главное где.
Вот реально достал, у меня и так настроение не очень, всю ночь кошмары снились. Хоть и спали всего часов шесть, но мне хватило. Снова приходил тот страшный тип со станции ГРДСП-28, да и Крылов от него не отставал.
В одном из снов киллер рода Юдиных в невидимой броне гонял меня по джунглям до полного истощения внутренней силы, а потом запер в загоне для пленников, в котором были сотни синих джумамб. Но самым страшным был другой кошмар, в котором я видел взорванное убежище, куда нас привёл Джек, и десятки бесформенных трупов на выжженной земле вокруг обвалившегося бункера. Блин, я всё утро только о бывших пленниках и думал, как они там, успели добраться до другого схрона?
— Да я же…
— Тебе сказали, хватит нудеть.
— Гвоздь отвлёкся и обернулся к матросу. — Как тебя только Цнаймер терпит, у меня уже через пять минут от твоего бубнежа голова болит, а он с тобой постоянно общается.
— Мы друзья. — возмутился Хирш, — что бы ты понимал!
— Выносить Феймахера с любым уровнем терпения — это подвиг. — резюмировал Гусаров. — Как врач говорю.
— Командир.
