— Если у противника есть беспилотники или разведывательные дроны, то мы, как на ладони, надо дойти до леса, где осталась листва.
— Принято. — искривив губы, кивнул Сарай, разглядывая Рифката со злобой в глазах. — Говорливый солдатик, знаешь, как особо болтливым языки укорачивают?
— А ну заткнулись оба! — рявкнул я, не давая своему связисту, рядом с которым встал Ахад Ордынцев, вступить в перепалку. — Слава, не нагнетай, сейчас всем тяжело, и пока ты под веществами, лучше молчи, ты сейчас не хозяин своим словам.
Две минуты прошли. Бегом, марш!
* * *"
"Пока двигались дальше, подводил итоги у себя в голове. Что же, первая часть плана удалась. Пилота спасли, истребитель уничтожили, а с ним и все следы боя. Той поляны больше нет, там сейчас выжженная плешь на теле леса. Да и лес там, скорее бурелом напоминает, даже не берусь представить какие последствия у взрыва, если нас на таком расстоянии с ног посбивало ударной волной, то, что происходило в радиусе километра, а то и двух, для меня загадка.
Там точно никто не мог выжить, если только невидимки не было, а его и недолжно было быть, только пиратские поисковые отряды, и я очень надеюсь, что сколько-то из них накрыло взрывом. Нет, я не злой, и не возжелал крови, просто идёт война, и чем больше врагов погибнет сейчас, тем нам легче. И меня очень радует, что у нас потерь нет, несказанно повезло, надеюсь, фортуна и дальше будет на нашей стороне, я очень не хочу снова оплакивать своих бойцов.
Как вспомню момент, когда осознал, что с нами больше нет Талицкого, Опричникова и других ребят, так сразу на душе муторно становится, а на глаза, откуда-то из глубины души, просятся слёзы. И ведь нет ни жалости к себе, ни мыслей «За что всё это». Нет, просто слёзы от потери соратников, они, даже не злые, не обжигающие, когда переполняет ненависть, нет, они обычные, наполнены печалью, а в груди начинает разворачивать свои кольца тоска, опутывая всё нутро. Ой, всё, хватит!
В этот раз повезло, хотя и мог погибнуть Пруха, тоже ещё одна тайна для меня….
Всё же я чётко слышал в своей голове женский голос, который не кричал, а проникновенно просил спасти Байрачного. Бррр. Мистика какая-то, но у меня получилось, и Прохор теперь точно вернётся к своей зазнобе. Хотя вопросов всё больше появляется. Надеюсь, я не схожу с ума, а то прецеденты были — вся эта эпопея с попаданством, или с подменой личности, чего стоит.
