Мы без единого выстрела испарили с полсотни кораблей пиратов, правда, нахватали потом плюх, когда абсолют упал, и мы снова набирали мощность, но, главное, вырвались! — Слава перевёл дух, и продолжил, — а потом пошла потеха.
— Слушай, Ярик. — перебил его Пруха. — Я вот всё понял, а что за ноль такой, о котором ты говоришь?
— Ну, ты даешь, — удивился Слава. — Хотя, что от морпеха ожидать. Вы, как котята слепые и неумелые, когда речь заходит о космических манёврах.
— Ну так, наше дело абордажи, и ближний бой.
— не потерялся Байрачный, — работа у нас другая, а кнопки умники пусть нажимают.
— Тоже верно. — кивнул Сарай, деловито приосанившись. — Декартова система координат, о ней все знают. Вы, на своих картах, пользуетесь двухмерной, а в космосе применяется трёхмерная.
— Не, ну это мы знаем. — оторвался я от трофейного инфопланшета. — по ней же корабли и станции берём на абордаж, только ноль здесь при чём?"
"— А при том, мой недогадливый друг. — ухмылялся Слава. — Что по принятым международным стандартам, по умолчанию в каждой системе действует своя система координат, и ноль всегда находится на местном светиле.
Вся навигация системы так построена. Но у военного флота несколько иные задачи, чем у купцов, ремонтников, и прочих судов. Поэтому, если противник перехватит наши разговоры, и узнает координаты передвижения, то, вычислив их по известной системе координат, сможет подловить нас на манёвре. Именно для этого, мы и меняем свою сетку периодически, достаточно сменить точку отсчёта, и каждый квадрат поменяет свои координаты.
Запомни, если ты знаешь ноль противника, то ты победил. Понимаете теперь, о чём я говорил?
— Понимаем, — задумчиво озвучил я. — Но тогда возникает вопрос, как же противник купился на дезу, если он знает о таком способе? Странно как-то, то у них обалденные консультанты, ловушки строят, а тут, так опростоволоситься.
— Ничего странного. Солнце было совсем рядом, и манёвр мы стали выполнять в его сторону, это потом вектор резко поменяли.
Теперь понятно?
— Ага. — я согласно покивал головой, и дальше занялся нашей добычей.
— Так вот, началась потеха. За нами больше полутысячи кораблей, благо они не в едином ордере, а идут относительно первоначальных позиций, долбят каждый со своего направления, а мы отступаем к планете. Тут и контр-адмиралом не надо быть, что бы понимать, нам звезда героя светит посмертная. В двадцать кораблей такую армаду не остановить. Но Вистингаузен не лаптём щи хлебает.
