Говорит, пока они не сошлись в один строй, у нас есть шансы, и начинает манёвры, то к одному скоплению противника, то к другому. И вроде далеко корабли наши, залпы даём, да от вражеских уворачиваемся, но у нас нырковые истребители есть, ох и повеселились мы. Хоп, и мы над ними, торпедировали пару кораблей, и дали стрекача. В общем, мы их наскоками дербаним, полсотни кораблей сожгли, а Вистингаузен пока к планете шел, поставил кучу минных банок, раскидал торпедных платформ, и, самое главное, всё по одному курсу.
Мы понять не могли зачем, а потом увидели, враг от наших атак устал, и в единый ордер перестроился, и так удачно курсами сошёлся с нашими ловушками, что ещё сотню кораблей потерял, а тут и мы подпрыгнули, еще с десяток вывели из строя. Всё-таки гений тактики Иван Робертович, точно вице-адмирала дадут.
— Тебя послушать, так всё там, — Чюватов резко указал рукой в небо, — шло просто отлично, только, что ты здесь делаешь тогда?
— Терпение, мой друг, терпение.
— оскалился Ярик — без него очень сложно выживать в этом мире, знаешь ли.
— Я тебе не друг. — зло выплюнул Рифкат.
— Но почитатель точно….
— По шее обоим дам. — прервал я их перепалку. — Что дальше было, Слава, рассказывай.
— Слушаюсь и повинуюсь, мой командир. — шутливо отвесил поклон в мою сторону Сарай, да когда же уже пройдёт действие препаратов? — А дальше мы приблизились к планете, и здесь нам пришлось принять бой, в котором мы потеряли четыре корабля, ещё пять на последнем издыхании находятся, а также несколько сотен истребителей, зато от флота противника осталось всего триста вымпелов, и завтра в полдень, вся эта орава будет биться с нами на орбите.
Вистингаузен как раз хочет прикрыться гравитационным манёвром, что бы выйти на него, он специально и подпустил врага ближе, а иначе, перспектива была бы плачевной, мы бы зависли на орбите, и без возможности резкого манёвр, нас бы просто расстреляли. Я же, как раз при выходе из боя и поймал торпеду в борт, произошёл сбой, и вышел из нырка около планеты.
Силовая установка приказала долго жить, и всё, что мне оставалось, это идти по инерции прямо по курсу, а затем, подчиняться силе притяжения. Здесь же, в атмосфере, на остатках энергии чуток поманеврировал, и приземлился.
— Не пойму, какого фига на орбите драться, если после того боя, половина соединения наших кораблей практически не существует? — удивился Бобров.
