Старуха Кристи - отдыхает!

Может, еще и про крабов знаете?

– Почему на одних банках пишут: «камчатский продукт», а на других «Чатка», что это слово значит?

Наташа улыбнулась, обнажив мелкие, но ровные и белые зубы.

– На самом деле смешная история. Боюсь соврать, в каком году, довольно давно, для одного камчатского рыбозавода отпечатали новые этикетки. На них должно было стоять: «Камчатка. Крабы в собственном соку». Но произошла типографская ошибка, и получилось просто «Чатка. Крабы в собственном соку». Слог «Кам» испарился.

Заметили сей ляпсус поздно, тираж уже был готов, переделывать его дорого, подумали, подумали и решили: раз этикетки есть, их следует использовать, и наклеили на банки. Неожиданно продукция ушла влет, загадочное слово «Чатка» заинтриговало покупателей, и тогда рыбозавод оставил его, сделав своей торговой маркой. На Камчатке много предприятий, производящих консервы, но только одно указывает на этикетке «Чатка».

– Надо же, – восхитилась я, – как вы много знаете!

Это вам в торговом училище рассказали?

Наташа покачала головой и принялась вновь возводить пирамиду.

– Нет, я не заканчивала специальных торговых учебных заведений. Просто была знакома с одним человеком, он собирал всякие курьезы, связанные с языком, правда, в основном с английским, но и о русском знал много.

– Бьюсь об заклад, что знаю имя вашего приятеля, – воскликнула я, – Калягин Андрей Львович, преподаватель. Ведь так?

Наташа попятилась, задела Эверест из банок, они с громким стуком посыпались на пол, а затем раскатились в разные стороны.

Я кинулась поднимать консервы, На, таща молча начала наводить порядок. Когда неприятность была ликвидирована, я решила продолжить удачно начатую беседу:

– Ну и чего? Я угадала?

Наташа прикусила нижнюю губку.

– В общем, да, а вы его откуда знаете?

– Он у нас преподавал, – принялась бодро врать я, – всегда что-то такое рассказывал, интересненькое.

Уж не знаю, отчего сейчас подумала: «Историю про этикетку Андрей Львович рассказал».

Отличный мужик был, прямо жаль.

– Почему? – удивилась Наташа.

– Так ведь он умер, – брякнула я, – только похоронили, народу туча пришла, ученики его, коллеги!

Наташа попятилась и вновь обвалила «пирамиду».

– Чего ты их все на пол кидаешь? – вздохнула я. – Замучилась подбирать.

Наташа присела на корточки и принялась сгребать банки, но руки плохо слушались ее, пальцы дрожали, консервы выскальзывали.