Старуха Кристи - отдыхает!

До «Полежаевской» я добралась без труда, а вот автобуса пришлось ждать очень долго. Когда железный ящик на колесах наконец прибыл и распахнул двери, из его нутра пахнуло жаром и такими «ароматами», что я сначала шарахнулась в сторону, но делать было нечего, пришлось втискиваться в злую, потную толпу.

Автобус захлопнул двери и поколесил по переулкам, меня охватила тоска. Со всех сторон дорогу обступали высокие заборы, тут и там торчали разнокалиберные трубы, гаражи и грязные, ржавые конструкции, то ли незаконченные стройки, то ли разрушенные дома.

Ни магазинов, ни ларьков, ни жилых зданий. Автобус резво скакал по мостовой, петляя, словно заяц, но пейзаж за окнами оставался неизменным: удручающим, давящим.

Наконец из динамика прохрипело:

– Платформа «Товарная».

Я протолкалась к выходу, выскочила на улицу, всей грудью вдохнула свежий воздух и осталась одна. Одышливо кашляя, «душегубка» на колесах исчезла за поворотом, больше здесь никто не сошел, и спросить дорогу было решительно не у кого.

Вздохнув, я пошла в гору, за заборами царила тишина, наконец показался мужик с портфелем.

– Где тут Тупиковая улица? – обрадовалась я.

Он пустился в объяснения:

– Прямо топай, не сворачивай, через пути перейдешь, забирай левее, потом увидишь забор, в нем дыру, лезь туда и дуй прямиком через пустырь, там стоят дома, это тебе Тупиковая и будет.

– Другой дороги нет? – ошарашенно поинтересовалась я.

– Одна она тута, через пути, – ответил абориген и ушел.

Я побрела в указанном направлении, минут через двадцать, когда перед глазами предстала изгородь с огромной дырой посередине, меня охватила злость.

Кому пришло в голову построить тут дома? Как их жильцы добираются на работу?

Барак, в котором купила комнату Вера, выглядел столь отвратительно, что я даже на секунду зажмурилась.

Я и не предполагала, что в Москве могут быть подобные здания, вернее хижины. Длинное, приземистое, одноэтажное сооружение смотрело на мир тусклыми, грязными окнами, на двери отсутствовала ручка, и я ободрала пальцы, пока сумела открыть ее.

Перед глазами предстал длиннющий извилистый коридор, темный и вонючий.

Из-за дверей раздавались звуки выстрелов, детский плач, музыка и громкие вопли. Население барака смотрело телик, воспитывало детей и ругалось.

За дверью с цифрой 2 стояла тишина, я сначала постучала, потом толкнула створку, та оказалась не заперта.

Крохотная, едва ли десятиметровая комната выглядела убого.