— Подумайте мистер Годар, хотите ли вы силой тащить упирающуюся и вопящую девицу через весь город. Чтобы все кругом слушали и смотрели. Я ж не плакать буду, как бедняжка Лаура, а кусаться. Да и ногти у меня месяц не стрижены. Не лучше ли будет, чтобы я пошла с вами добровольно? Компенсацию же все равно кому платить — жертве или ее семье. Сами сказали, что эти, — я кивнула на своих драгоценных родственничков, — тосковать не будут. Что им компенсировать? А мне, обреченной на смерть, — последняя радость.
Несколько секунд бородач смотрел на меня, сдвигая и раздвигая брови, затем кивнул своим мыслям.
— Справедливо. В ваших словах, леди, есть здравый смысл. Так и поступим. Деньги ваши. И новое платье мы вам купим, чтобы не оскорбить чудовище видом жалких лохмотьев.
— А не полагается ли мне перед смертью последнее желание? — Я решила, что наглость — второе счастье.
Сестры и мачеха попытались что-то возразить, но строгий взгляд городского советника быстро заткнул недовольные рты. Теперь свинюшка с жердью обиженно сопели в своем холодном углу, а их желчная маменька косилась на меня с откровенной ненавистью.
— Последнее желание? — мистер Годар поправил рыжую бороду. — А не много ли вы хотите?
— Это вы хотите много. Целую жизнь. А я — сущую мелочь, которая ничего вам не будет стоить.
Мужчина хмыкнул. В его взгляде, направленном на меня, промелькнуло невольное уважение.
— И чего вы желаете, леди Мэри?
— Во-первых, — подобралась я, — гарантию, что моя часть наследства останется нетронутой до тех пор, пока вы лично не увидите мое хладное, бездыханное тело.
А то вдруг чудовище меня не убьет. Не хотелось бы через год вернуться к разбитому корыту.
Мачеха по другую сторону софы злобно запыхтела.
— Не волнуйтесь, — заверил бородач, — мы обсудим этот момент с нотариусом. Полагаю, никто не в праве посягать на вашу долю наследства, пока факт вашей смерти не будет подтвержден. Но вы сказали: «Во-первых», значит, есть и: «Во-вторых».
Жестом рыжий предложил мне забрать мешок с его коленей.
Когда я наклонилась за деньгами, то физически ощутила завистливые взгляды дорогих родственников. Эти взгляды кинжалами били в спину.
Пухлый мешок оттянул руки. Ого, какая тяжесть! Монет там оказалось даже больше, чем я предположила. Навскидку мою жизнь оценили в пять килограммов золота.
Бедные, но плодовитые семьи, должно быть, часто поправляли свое материальное положение за счет лишних дочерей.
— А во-вторых, — сказала я, прижав законную добычу к животу.
