* * *
Район, где меня высадили, выглядел более бедным и грязным, чем тот, из которого я приехала. Дома здесь были ниже, улицы теснее, между каменными постройками ютились деревянные хибары. Люди ходили по тротуарам, заваленным снегом, хмурые, плохо одетые, а на дорогах встречалось на порядок меньше богатых экипажей.
На пересечении двух улиц я заметила большую деревянную вывеску. На дощечке была вырезана пивная кружка с густой шапкой пены. Сверху неровные буквы складывались в название: «Бешеная фляга. Буйная ночь».
Дверь заведения то и дело распахивалась, выпуская наружу шатающихся мужчин. Те гоготали, шумно переговаривались, роняли свои перчатки и шляпы в сугробы у входа, подбирали их и нетвердой походкой возвращались под крышу таверны, некоторые — ползком. Путь мой, судя по всему, лежал туда же. Но господи, как же не хотелось заходить в это злачное место!
Чувствуя себя уязвимо и неуверенно, я остановилась под вывеской. Мужчины рядом с дверью вылупили на меня глаза.
— Пришла нас развлечь, птичка? — Жирные губы расплылись в лоснящихся улыбках.
— Или своего мужа здесь ищешь? Поди, под столом храпит. Или мордой в миске с похлебкой.
В морозном воздухе раздались короткие, лающие смешки — такие звуки издавали гиены в мультиках. Я скривилась. Один из мужчин, толстяк с солидным брюхом, стоял на коленях, зачерпывал горстями снег и тер им свои пылающие, красные щеки, остужая кожу.
Он покосился на меня и прохрипел с одышкой:
— Нечего приличным барышням здесь делать. А если и правда мужа потеряла, так опиши его.
Найдем и выведем к тебе.
— Не мужа, — в горле застрял колючий ком, колени обмякли. Из приоткрытой двери до меня доносилась задорная мелодия: кто-то играл на фортепиано. Посетители таверны нестройно пели под музыку. Я слышала пьяный хохот и стук, с которым деревянные кружки опускались на столы. — Подругу.
— Ах подругу…
Мужчины усмехнулись. По моему телу заскользили сальные взгляды.
— Значит, на работу пришла.
Краем глаза я заметила, как ко мне потянулась чья-то рука.
Не дожидаясь, чем все закончится, я быстро юркнула за дверь и окунулась в прокуренный сумрак.
В таверне было людно, шумно, пахло хмелем и солодом, а еще жирным мясом и кислой капустой. Напряженная до предела, я двинулась по узкому проходу между столами. Столешницы выглядели ужасно грязными. Мокрые, темные от пятен, все в крошках и остатках еды. И как только посетителям было не противно за ними сидеть? Лично я старалась ни к чему не притрагиваться.
