И, может, защищал…
Я поймал себя на том, что задумчиво смотрю на свои руки. В голове крутится мысль о том, как легко можно отравить человека с моими знаниями. Всего одна капля яда в правильное время — и человек умирает.
Считал ли я убийство аморальным?
Разумеется. Я даже драки раньше считал такими, и поначалу не хотел меряться силами с Асурой.
Считал ли я аморальным и неправильным именно это убийство (если это вообще не несчастный случай)?
М-м… Да.
Но все же есть разница между детьми, которых плохо воспитывали, и взрослыми, которые ведут себя как ублюдки.
Детей можно спасти, им можно дать шанс на новую жизнь. Но взрослые уже давно сделали свой выбор и оскотинились по своей воле. Да, их тоже можно перевоспитать. Есть тюрьмы — хотя они чаще всего лишь изолируют людей от общества, не исправляя их. Есть даже лечебницы, психологи и психиатры — но не в этом мире, увы. Здесь у закона довольно ограниченный ресурс.
Я не оправдываю расправу над такими людьми. Однако моего гуманного отношения хватает на детей, на калечных стариков, которые не могут защитить себя, на больных, которые стонут в храме.
Им я могу и буду сочувствовать, но не отцу Асуры, который в очередной драке однажды мог попросту забить насмерть жену.
Хотя ради своего душевного спокойствия не спрошу травника, причастен ли он к произошедшему.
Глава 14
Я постарался выбросить из головы услышанное. А когда не получилось, и все мысли возвращались к умершему отцу Асуры, просто потопал вперед по рынку.
Рогатина лежала на плече и слегка покачивалась в такт моим шагам.
Воздух был густым, пропитанным ароматами пряностей, жареного мяса и сладостей.
Слева от меня тянулся ряд с прилавками, где торговцы предлагали разложенные по мешкам и горшкам орехи, фрукты, пряности и специи.
На прилавках справа все было иначе: вместо мешков и банок — жаровни, котлы и корзины с блюдами, которые зачастую готовили прямо здесь. Один из поваров ловко переворачивал на углях куски мяса, нанизанные на длинные деревянные шпажки. От шипения капающего жира у меня невольно потекли слюнки.
Рядом женщина продавала лепёшки со сладкой начинкой: ловко раскатывала тесто, выкладывала на него густую красноватую пасту — адзуки, сладкая масса из красных бобов. Лепёшки она обжаривала на раскалённой металлической пластине, а потом складывала в бамбуковую корзину.
— Эй! Попробуй лунный пряник! — окликнула она меня.
Я мельком посмотрел в корзинку. Пряники были круглыми, с незамысловатыми волнистыми узорами.
